Похищение девственницы

 – Антон нахмурился и помотал головой. – Не извиняйся. – Он так естественно перешел на ты, что Зоуи не стала возражать. – У тебя есть полное право говорить то, что ты считаешь правдой. И ты знаешь, зачем я здесь.

– Может, все-таки изложишь? Чтобы не было недопонимания.

– Я приехал обсудить условия, на которых ты передашь Тео его внука. Тео не против твоего приезда с Тоби. Но если ты решишь продолжить учебу, он поддержит тебя во всех отношениях.

– Ладно, поблагодари его от моего имени и передай: «Спасибо, но нет».

Тоби мой брат, и мы вместе останемся в Англии.

– А если Тео решит бороться за опеку?

Зоуи даже не моргнула:

– Я являюсь законным опекуном Тоби и не думаю, что Тео Канеллис рискнет своим добрым именем, пытаясь отобрать у меня брата.

Его взгляд был устремлен на нее.

– Ты уверена?

– Абсолютно. – Для убедительности Зоуи кивнула.

Антон тоже кивнул и оставил тему.

– Тео неплохой человек. – Он изменил тактику. – Жесткий и упертый, иногда просто невозможный, но честный и справедливый.

И очень добр с детьми.

– Но он даже пальцем не пошевелил, чтобы прислать хоть кого-нибудь на похороны собственного сына.

– Признайся, – с пылом ответил Антон, – ты разозлилась бы и прогнала этого человека.

– Безвыходная ситуация, что поделаешь, – вздохнула Зоуи.

Малыш протестующе закричал, когда она попыталась отобрать у него бутылочку. Она начала легонько постукивать его по спинке. Полупустая бутылочка со смесью лежала у нее на коленях. С ребенком на руках Зоуи и сама выглядела как дитя, заметил Антон.

А он, словно посланник дьявола, пришел отнять малыша у нее – такой холодный, непоколебимый, уверенный в себе.

– Твой дед очень болен. Он не в состоянии прилететь лично.

На какой-то момент ему показалось, будто взгляд Зоуи смягчился.

– Похоже, он был болен все двадцать три года.

– Твой отец…

– Не надо! Не пытайся свалить вину на моего от ца. Я даже слушать не стану. Он уже не может защитить себя.

– Извини, – быстро проговорил Антон.

– Не принимаю, – бросила Зоуи, все еще пылая от гнева.

Ребенок, видимо, почувствовал настроение сестры и принялся плакать.

Зоуи устроила малыша поудобнее и снова дала ему бутылочку.

Антон наблюдал за ними, как завороженный. У него не было опыта общения с младенцами. Единственное, что он мог сказать наверняка, – малыш был греком. Черные волосики, светло-оливковая кожа, даже требование внимания к собственной персоне – все просто кричало о том, что Тоби – греческий мальчуган.