Времена Смертных

Она… должна измениться. У нее должен быть хотя бы один шанс стать другой и захотеть вернуться к нам.

Я замолкаю. Оба смотрим на неподвижное тело белокурой девушки укрытой тонкой простыней, Джеймс думает о моих словах, а я о том, как исполнить задуманное.

– И что ты предлагаешь? Куда хочешь забрать мою дочь? – раздраженно, демонстрируя мнимое нежелание соглашаться, спрашивает он.

– Ко мне домой.

– О, черт возьми, и ты думаешь, что я соглашусь на это!? Позволить моей дочке умирать в твоей постели? – вскипает он.

– Именно, умирать, Джеймс! Она умирает! А я дам ей шанс… Я знаю, как можно пробудить ее сознание, на время отрезать от реальности и перенести в совершенно другой мир.

– Звучит по-идиотски, не находишь? – уже спокойней произносит старик.

– Наверно. Просто я вспомнил о тех странных письмах, что она постоянно писала выдуманной подруге из прошлого. И это всегда казалось мне слегка жутковатым, признаюсь… но я вот о чем подумал: не пыталась ли Аврора сбежать из реальности, в которой не может существовать? А эта вымышленная подруга символ спокойствия и понимания? Нужно помочь ей, Джеймс.

Показать, что здесь ее тоже понимают и любят.

Мужчина снова тяжело выдыхает и подходит к постели дочери. Вот так, с любовью и страхом, может смотреть на дочь лишь тот, у которого больше не осталось сил защищать свое дитя.

– Так каков твой вердикт? Ты позволишь мне спасти ее?

Глава 4. Парис

Она без движения, совершенно беззащитна, но я не чувствую, что могу обладать ею.

Я могу лишь надеяться на то, что мой план удастся и «чудо-машина», как называла ее Афина, сработает. В темной холодной комнате, горят лишь голубоватым светом напольные лампы, посередине, на вытянутой, похожей на гроб койке, лежит Аврора. Застывшая. Бледная. Посиневшие губы плотно стиснуты, если не знать точно, можно подумать, что перед тобой покойница. Руки скрещены на вздымающейся груди. Девушка, которую я люблю спит самым крепким сном, мертвым. У меня такое ощущение, что я попал в эту комнату тайком, будто я и не у себя дома. Все вокруг Авроры замерло, потеряло время. Спят горожане, спит беспокойная Византия. Я с ней наедине.

По просьбе Джеймса, санитары переодели его дочь в то самое черное платье, в котором она явилась на свою Церемонию Перехода. Джеймс посчитал, что именно в тот день Аврора окончательно потеряла себя, и чтобы вернуться в реальность, ей нужно пережить тот день заново.

Наверное, он так и не понял принцип работы «чудо-машины».