Времена Смертных

Я возненавидела Лео! Не за предательство и нелюбовь, но за те ужасные стоны, что я издавала, вернувшись домой после Церемонии. Это он заставил меня так звучать, он обрек меня на безумие, и я смело могу назвать его убийцей.

Вот бы лечь окровавленной на его руки, вот бы страдать у него на глазах и понимать, что он видит сотворенное им зло. Да, это то, чего бы мне сейчас хотелось больше всего! Быть в его руках… Пусть и покрытых моей кровью! Но в его…

А потом сухая истерика сменилась слезами.

Я плакала и плакала, не замечая времени, людей, приходивших ко мне в комнату (кто они такие, почему отец позволил им войти?).

Я теряла сознание раз за разом, отец находил меня, пытался достучаться, поговорить, но все было тщетно. В конце первой недели моей «комы», он принял решение отвезти меня в клинику, где я нахожусь, и посей день. Думаю, он чувствует себя виноватым, Саванна все же его дочь. Его ошибка.

Моя милая, ты не представляешь, как это негармонично, как некрасиво и несовременно быть истеричкой на грани помешательства в идеальной Византии! Такого здесь просто не может быть, бессмертный город не для слабых духом брошенок.

Я уговорила папу принести мне чистые листки и что-нибудь, чем можно писать. Конечно, он округлил глаза, нахмурился, но мой лечащий врач убедила его, что это поможет восстановлению и станет неплохой терапией.

И вот я могу общаться с тобой…

До невозможности глупо и не литературно оказаться после всего, что со мной произошло: после похищения, путешествия по Окраине и Олимпу, после сумасшедшей влюбленности, после гибели, к которой я так близко подошла на арене, после встречи с самим Дорианом Блэком, после всего этого – оказаться в дурдоме?!

Так прозаично…

Почти все время пребывания в своей белой, до тошноты стерильной палате, я лежу без движения. Стараюсь сбежать от мыслей о нем, они чрезмерно болезненны, ни один доктор на свете не сможет избавить меня от этой боли, лишь я сама.

Я бегу от него. Я возвращаюсь к нему.

Расставание с ним заставило меня чувствовать себя вдовой. Знакомые, дальние родственники, медицинский персонал клиники смотрят на меня так, будто умер мой любимый человек. Я ношу на себе бремя смерти. Бремя расставания. И чувствую я себя точно так же. Будто Лео умер по-настоящему, потерю нет шансов восполнить.