Постельная дипломатия

– А что ты теперь будешь делать?

– У меня есть друг в службе безопасности. Он предложил мне работу. Меня останавливает только нога.

– Все еще болит?

– Иногда.

Почти постоянно на самом деле, но не так, как раньше. Сразу после операции боль была невыносимой. А за последний месяц Колину не пришлось принимать ничего сильнее ибупрофена.

– А спина? – спросила Ровена.

– Чувствительная, но не болит.

– Можно мне… потрогать?

Она играла с огнем. И кто глупее – тот, кто развел огонь, или тот, кто дал спички?

Взгляд Колина приковали ее губы, полные, розовые, умоляющие о поцелуях.

И тут она скользнула по ним язычком, оставляя влажный след…

Черт возьми. Надо немедленно это прекратить.

– Ровена. – Он поставил стакан. – Нам нужно поговорить.

– Что-то не так?

– Я должен извиниться за прошлый вечер. И за сегодняшнее утро.

– Ладно…

– В тот вечер я был слишком… навязчивым. Боюсь, что создал у тебя ложное впечатление.

– Может, немного, – признала она.

– А сегодня… мое поведение непростительно.

Я был с тобой очень груб и прошу за это прощения.

– Но?

– Ты мне нравишься, Ровена, но я не могу себе этого позволить.

– Из-за моей репутации? Боишься запачкать свое доброе имя?

– Нет! Господи, ничего подобного! Дело в твоем отце.

– При чем тут он? – нахмурилась Ровена.

– После нашего знакомства он имел со мной разговор. О тебе. И прямо предупредил меня, чтобы я к тебе не приближался.

Глава 4

Ровену как будто ударили под дых.

Шок от слов Колина и наглость ее отца лишили ее дара речи. Она искренне не знала, что сказать. И даже если бы знала – гнев перехватил горло. Отец контролировал, где она работает, где она живет, как лечить ее сына. А теперь будет контролировать, с кем она общается? Что дальше? Ее одежда? Шампунь? Он собирается продолжать, пока не лишит ее остатков независимости?

Уже больше трех лет она играла по его правилам, делала и говорила все, что от нее ожидалось, искупая свои грехи. Но он никак не мог успокоиться, позволить ей жить своей жизнью.

Что ей сделать, чтобы отец начал ей доверять? Чтобы увидел, как она изменилась?

А может, все это время она ошибалась. Может, она ничего не могла ему доказать, потому что дело было не в доверии. Отец всегда был жаден до власти; может, ему нравилось держать ее мертвой хваткой, под контролем.

В этот момент она ненавидела его сильнее всего в жизни.

– Наверное, он просто за тебя беспокоится, – сказал Колин.