Пустые комнаты

Как долго я тут проторчу? Пару дней? Неделю? Как скоро он объявится? Я предполагал, что мерзавец не собирается меня убивать. Вероятно, ему нужны деньги. Люди делают и не такое ради денег. Мог это быть родственник или друг того типа, которого я сбил?

Полгода назад в окрестностях Шардона охотником были обнаружены человеческие останки. Останки, принадлежавшие мужчине, не удалось идентифицировать – ни головы, ни штифтов, ни одежды; по некоторым оценкам, он провел под открытым небом больше двух лет. Но знаете что? Я не припоминал, чтобы отшибал тому типу голову.

Возможно, он убрался в кусты, прихватив с собой голову? Ага, где запрыгнул на лошадь и двинулся в ад.

Постройки начинались внезапно: что-то мелькнуло среди сучьев – и вот я миновал дом с разрушенным крыльцом, въезжая на Главную улицу.

Вытащив ключ из замка зажигания, прихватив пистолет и фонарик, я вышел на дорогу.

Тишина стояла почти сверхъестественная. Время от времени ее нарушал медленный скрип флюгера на крыше гостиницы «Хорслейк Инн», приводимый в действие дуновениями ветра.

Флюгер изображал вздыбленную лошадь. Дальше по улице были закусочная и дощатая церковь.

Ветер шелестел в высокой жухлой траве, над молчаливыми сугробами. В четверти мили дорога упиралась в лес. Под деревья вела грунтовка.

Я дал себе полтора часа на разведку. Что-то в надвигающихся сумерках тревожило меня.

* * *

Возле грунтовки я наткнулся на каменную фигурку. Должно быть, когда-то это напоминало зайца Альбрехта Дюрера – одну из его натурных штудий, выполненных акварелью и гуашью.

По сохранившимся обломкам я заключил, что заяц был установлен вроде почтового ящика. На камне осталась надпись:

Ведь все, что утро сохранит

От зайца, спящего на склоне, —

Травы примятой след[6 - Уильям Б. Йейтс – ирландский поэт, драматург. Перевод И. Бабицкого.].

Белели клочья снега. Я шел по вязкой земле, размытой осенними дождями. Дорога была изрыта старыми колеями. Просачивающийся сквозь кроны свет казался таким же старым и неподвижным.

По лесу разносился стук. Я нашел взглядом черную птицу с красным хохолком и белыми полосами, спускающимися по бокам до шеи. Хохлатая желна. Вероятно, где-то в дупле осины у нее гнездо.

Вдруг деревья расступились, и я увидел его – маяк, по ошибке построенный посреди леса, распространявший невнятные сигналы в безлюдную пустоту. Я моргнул. Нет, это был не маяк, а центральная часть особняка – башня, зажатая с обеих сторон стенами из колотого темного камня.