Уничтожить

– Нет, ты ровным счетом ничего не понимаешь, но это не страшно! – Она чуть не расхохоталась, ее улыбка была ослепительной и немного насмешливой, и внезапно он вспомнил то лето, когда ей исполнилось девятнадцать, незадолго до того, как она познакомилась с Эрве, она точно так же тогда улыбалась. В то время его младшая сестра жила беспечной и какой-то поразительно безоблачной жизнью. Сам же он находился на полпути очередного запутанного романа, ближе к концу полпути на самом деле, Вероника только что сделала от него аборт, причем ей даже в голову не пришло с ним посоветоваться, он узнал эту новость на следующий день после операции, что само по себе было плохим знаком, и действительно, через несколько недель она бросила его, это она произнесла роковые слова, что-то вроде: “Наверное, нам лучше расстаться” или, скорее, “Наверное, нам надо сделать паузу и все хорошенько обдумать”, сейчас и не вспомнишь, в любом случае одно другого стоит, да и вообще, только начнешь что-то обдумывать, как все сразу покатится понятно куда, кстати, не только в плане чувств; обдумывание и жизнь просто-напросто несовместимы.

Впрочем, нельзя сказать, что он лишился тем самым какой-то невероятно заманчивой жизненной перспективы, Вероника была заурядной особой, средоточием всей заурядности мира, и вполне могла бы стать ее символом. Он не знал, где она теперь и что с ней происходит, да и желания знать не испытывал, но ее муж, если таковой имелся, наверняка был несчастлив, да и она сама тоже: осчастливить кого-то и самой быть счастливой – это не про нее; она просто не умела любить.

Да и с учебой у него возникли проблемы, тоже отдававшие, как он понимал теперь, по прошествии времени, унылой заурядностью. Он сомневался, что ему удастся окончить ЭНА в числе лучших и, соответственно, получить право выбрать инспекцию финансов – вот что тогда в основном занимало его мысли. У Сесиль и тут все шло как по маслу, она просто нигде не училась, а подписывала один за другим временные контракты в сфере социальной помощи или ухода за больными, она, видимо, тогда уже практически решила, что станет домохозяйкой, в смысле, что работать будет только в случае крайней необходимости, трудовая жизнь никоим образом ее не привлекала, да и учиться она не рвалась.

“Я не интеллектуалка”, – любила она повторять. По правде говоря, он тоже не то чтобы зачитывался по ночам Витгенштейном, но с амбициями у него было все в порядке. Амбиции? Сейчас он затруднился бы воспроизвести природу своих амбиций.