Уничтожить

Неужели отец влюбился? А что, разве можно влюбиться в шестьдесят пять лет? Наверное, можно, чего только не бывает на белом свете. А вот Мадлен, несомненно, влюбилась в отца, и от этого непреложного факта Полю становилось не по себе, он не имел ни малейшего желания соприкасаться с его личной жизнью. Ну а чему тут удивляться, отец по-своему человек мощный, кстати, он всегда немного его побаивался, да, побаивался, хотя не слишком, ведь отец к тому же добрый человек, это бросается в глаза, да, по натуре скорее добрый человек, слегка умученный и ожесточившийся на работе в спецслужбах, не имеющих ничего общего со средой, к которой привыкла Мадлен, она-то просто бедная девушка, больше ничего, и жила на редкость дерьмовой жизнью, недолгий брак с алкоголиком, и всё, мы и представить себе не в состоянии, как, в сущности, скудна людская жизнь, даже когда сами принадлежим к этим “людям”, а ведь так оно и есть, практически всегда.

Ей было ровно пятьдесят – то есть на пятнадцать лет меньше, чем отцу, – и ей так и не довелось испытать счастье или что-либо схожее с ним. При этом она была все еще красива, а когда-то наверняка даже очень красива – что, бесспорно, способствовало в немалой степени ее горестям, и не потому, что, будь она уродиной, ей бы счастье привалило, отнюдь, но в ее случае несчастье стало бы куда более монотонным, тоскливым и скоротечным, и она, вероятно, умерла бы гораздо раньше. И вот этого обрушившегося на нее напоследок счастья она, того и гляди, лишится из-за какого-то тромба в мозговой артерии. Разве она может отнестись к этому спокойно? Она как собака, потерявшая хозяина. А собака в такой ситуации мечется и воет.

– Ты в каком отеле? – наконец спросил он Сесиль, отвлекаясь от своих одиноких мыслей.

– В “Ибисе”, рядом с вокзалом. Все хорошо, ну, в общем, удобно.

Ну разумеется, “Ибис”. Возможно, в знак христианского смирения. По правде говоря, его немного раздражало это христианское смирение, Эрве все же нотариус, черт возьми, а не бомж. Мадлен, святая пролетарская простота, с радостью согласилась отринуть всякое смирение, христианское и прочее; она почти по-детски обрадовалась, вспомнил он, узнав, что будет ночевать с отцом в роскошных португальских поузадас.

– Я забронировал номер в “Софителе”… Давай поужинаем прямо там, в ресторане, я тебя приглашаю. – Поль сопроводил свои слова эффектным жестом, он видел, что так делают игроки в онлайн-покер. – Это в двух шагах, на набережной Роны, но с той стороны, практически напротив.