Тайны Нельской башни

– Гости Нельской башни… – в изумлении прошептал молодой человек.

– Хе!.. Если не ошибаюсь, вы уже семнадцатый! А ваш благородный брат станет восемнадцатым. Право же, прекрасное число, которое делает мне честь, так как… Эй! Да этот достойный сеньор меня уже не слышит… Оттащите-ка его в угол и подготовьте все, что нужно!

Дальнейшего Филипп вынести уже не мог; потрясенный таким количеством событий, юноша провалился в небытие.

* * *

В тот самый момент, когда схватили Филиппа д’Онэ, вторая шайка из восьми или десяти вооруженных кинжалами мужчин, ворвалась в зал для пиршеств.

Готье сидел за столом между двумя принцессами. Откинувшись на спинку кресла, – лицо пунцовое, глаза то и дело моргают, язык заплетается, – он бормотал нечто такое, от чего обе женщины хохотали до упаду, не забывая подливать ему вина для еще большего возбуждения…

При зловещих звуках гонга они вскочили – испуганные, трепещущие… так как оргия еще только начиналась, или скорее даже не успела начаться, и до назначенного часа, ужасного часа, когда гости Нельской башни попадали в руки Страгильдо, было еще далеко.

– Что это? – проворчал Готье. – Идите-ка ко мне, мои козочки! Хо-хо! – добавил он со смехом, от которого задрожали стоявшие на столе хрустальные, в золотых оправах бокалы, – кто эти люди?.. А, вероятно, пришли помочь нам расправиться с этими достойнейшими запасами вина! Подходите, милейшие, выпейте с нами! Сам Готье д’Онэ вас приглашает, черт возьми, и сейчас мы…

Ничего больше он сказать не успел, так как один из вошедших схватил его за горло и сунул в рот кляп.

Наполовину протрезвевший, Готье потянулся за кинжалом, но тот у него уже отняли; попытался встать, но тотчас же упал, руки и ноги у него моментально оказались связанными…

Растерянно оглядевшись, он увидел, что те, кого звали Талия и Пасифея, уже исчезли из зала…

И тогда им овладел неумолимый, всепоглащающий страх…

Опьянение рассеялось, как дым при дуновении ураганного ветра.

И в эту ужасную минуту, когда он ощутил, как его приподнимают и куда-то несут, он понял, почему никто больше никогда не видел ни одного из тех, кто входил в Нельскую башню!

И тогда мысль о смерти явилась ему во всем своем неминуемом безобразии… Не желая умирать, он выпрямился в отчаянном усилии; кляп выпал изо рта и он завопил:

– Ко мне, Филипп! Ко мне, брат!.

. Ко мне, милая Талия! Ко мне, любезная Пасифея! О, вы говорили, что любите меня! О, вы подставляли мне ваши дорогие губы!..