Котерия. Пристанище заблудших

В такт молчали, нас доставали.

Сорок пять минут ныло тело —

Так хотело, но не сумело тебе сказать.

На Проспекте всегда было людно. Полупраздничная атмосфера расслабляла людей, они улыбались и никуда не спешили. Иногда Аврора думала, что весь Город никуда не спешит. Он завис в безвременье, в собственном особом пространстве, и притягивает, меняет людей.

Но вся эта праздность была с грустной, пасмурной ноткой. Пронзительной, как и сам Город.

Солнце давно покинуло горизонт, и сумерки накрывали Проспект, заставляя его зажигаться ярче оранжевыми огнями.

Аврора сильнее натянула шапку и уже жалела о своих вязаных свитерах, превративших ее в чучело. Текучая толпа не принимала ее за свою и просто игнорировала, периодически награждая толчками.

Девушка замерла на ближайшей остановке серой тенью.

Становится теплей, а мы не видим,

Пропали на войне, других событий нет[2 - Строки из песни «2 войны» группы «Слот».].

Подошел ярко-зеленый автобус, наполненный толпой другого рода. Это не праздные люди Проспекта, это пассажиры автобуса, который пересекает весь Город.

Пропала на невидимой войне, сломавшей ее так давно, что Аврора уже не помнила себя другой. Невидимой войне, которой нет на самом деле. Просто не все готовы жить в обычном мире.

Аврора протиснулась к окну и окончательно пришла в себя, когда красивые дома Проспекта с резными фасадами замелькали перед глазами, сливаясь в единое цветное пятно. Почему-то последним в себя всегда приходил мозг. Он просыпался ото сна, осматривал неестественно бодрое тело и прикидывал варианты.

Зачем дилеру мог понадобиться консультант? Будто есть что-то, чего Крис мог не знать или не видеть прежде – это даже звучало смехотворно. Аврора могла отказаться, ни любопытство, ни долг перед ним не были ультимативными. Пока сделки нет, ее воля свободна.

Автобус тряхнуло на кочке, и ненадолго толпа прижала ее к стеклу.

У нее всегда был выбор. Однако вот она, мучимая последствиями очередного изгнания, едет на другой конец города по зову дилера, заглянуть в очередную бездну, из которой состояла ее жизнь.

То есть выбор был, и как будто его не существовало. С того момента, как погибла ее семья, а сама Аврора получила свой шрам, жизнь встала на накатанные рельсы без развилок.

Автобус тормозил на Проспекте раз пять, прежде чем въехать на мост. Аврора любила этот момент. Только что вокруг был город, оживленные улицы, люди – а теперь она парила в потоке других машин над водой.