Котерия. Пристанище заблудших

В ожидании Аврора аккуратно уселась на край кухонного «уголка», заваленного всякой ненужной дрянью – старыми кастрюлями времен постройки самого дома, банками с заготовками, которыми ежегодно делилась соседка-огородница, журналами «UFO» двадцатилетней давности с вырванными страницами (детское увлечение, от которого Аврора так и не смогла отказаться), десятками упаковок с содой, солью, сахаром и прочей мелочью, которой она никогда не пользовалась.

Если спросить, почему бы не распихать все это добро по шкафам, которых тоже было в избытке на кухне, то очевидный ответ напрашивался сам.

Те шкафы, двери которых еще не вросли в основание, были забиты тем же. Хозяйка не часто бывала здесь дольше одной-двух чашек чая, а Степан любил хлам. В этом они идеально подходили друг другу – один любил беспорядок, а вторая его просто не замечала.

Наконец-то чайник засвистел громче плиты, Аврора выплыла из блаженной прострации, в которой она разглядывала окружение, и вернулась в свою реальность.

Сегодня истинный вкус чая был с ноткой стыда.

Даже самый вкусный зеленый листик не способен закопать яму внутри, которую роют совесть на пару с неподвластным подсознанием.

Прочь! Нужно выйти в Город из давящих стен, где живы воспоминания о вчерашнем жаре.

На этот раз Аврора потратила кучу времени, но вычесала колтун на голове. Белоснежные волосы спустились ниже лопаток, несколько прядей перешли на лицо – прикрывая безобразный шрам. Закончив, она накинула любимое черное пальто в пол и уже бегом вышла на улицу.

Ветер мгновенно забрался за ворот, но о выборе она не пожалела.

Полы пальто и пряди закружились вокруг нее, когда Аврора вышла на Проспект. Полдень буднего дня – вокруг шатались только туристы. Заряженные городским очарованием, восторженные, не перестающие фотографировать. Совершенно не то зрелище, которое хотелось видеть сейчас.

Поэтому пройдя до ближайшего канала, Аврора свернула вдоль набережной. Внизу, на воде, тоже сновали маленькие туристические лодки и катера, но они были далеко.

А на узкой дорожке вдоль канала, как всегда, было пусто. Она любила ходить здесь, когда хотелось одновременно ускориться и замедлиться – вода в канале шумела, а собственные мысли становились тягучими как воск.

Плеер в ушах запустил в случайной подборке какие-то незнакомые шаманские мотивы, так замечательно попавшие в ее собственную волну. Барабаны и ритмичные напевы на незнакомом языке превратили прогулку в часть непонятного, но увлекательного действа.