Твои тьма и свет. Проклятье Авелора

Рид обернулся, взглянул прямо в глаза и твёрдо сказал:

– Тебе ничего не грозит, – развернулся и направился в чащу. Потом добавил, уже не оборачиваясь: – Доверься мне.

– Ни за что… – прошептала Эрин в полном одиночестве.

Плотная, оглушающая тишина сдавила уши. Она осталась одна посреди незнакомого леса, в дне пути от дома, вдали от тракта, с которого они свернули ещё в полночь, скованная страхом и совершенно потерянная. Дороги назад самостоятельно уже не найти, к столице не выбраться без провожатого или банальной карты, которую она не догадалась прихватить с собой.

А человек, нанятый телохранителем, просто бросил её.

Быть может, здесь прячутся его сообщники. Сейчас они вылезут из кустов, скрутят её и продадут в Гамонт – морское государство, где, по слухам, ещё в ходу рабство. Или придумают что похуже. Всегда есть куда хуже.

Или этот лес проклят, а маг настолько слеп в своём самолюбии, что переоценил силы. Вместо побега решил бороться в одиночку. Сейчас он пропадёт, как часто случается в таких лесах, и она останется совсем одна…

На глаза навернулись непрошеные слёзы.

Недельное путешествие виделось ей совсем иным. Вряд ли они будут скакать галопом по трактам и ночевать в лучших постоялых дворах, но, чего греха таить, Эрин всё равно представляла именно это.

Или что угодно другое, но не себя одну посреди молчащего незнакомого леса. Проклятого. Опасного. А вдруг Риду нужна помощь?

Так и не скатившиеся слёзы высохли, и она смогла взять себя в руки.

Поругать за то, как плохо она справляется с трудностями, можно и позже, а пока… Эрин спустила руку в голенище сапога. Там ждал своего часа крохотный нож, украденный ею на кухне. Не ахти какое грозное оружие, но лучше, чем голые руки, которыми она пока ничего не может сделать. Собирая её в дорогу, про защиту Мартин даже не подумал! Интересно, он настолько доверял Риду?

– Кого ты собралась убивать этой зубочисткой? – насмешливый голос донёсся из-за спины.

Эрин резко обернулась и успела застать искреннюю улыбку, на этот раз коснувшуюся даже глаз наёмника. Вопреки опасениям, он всё ещё был один.

– Я же сказал, что тебе не грозит опасность. По крайней мере, извне. Уж не знаю, вдруг ты можешь убиться этим, – продолжал смеяться он.

– Ты сдурел?! Ты бросил меня одну и сбежал! За что я плачу?! – Эрин хотелось орать. Ругаться такими словами, которые она слышала только в отцовской конюшне.