Твои тьма и свет. Проклятье Авелора

Оспорить было нечем – Эрин впервые слышала про голод и недовольства. И только одна мысль не давала ей покоя:

– А маги? Разве они не могут помочь?

– Маги? – Рид горько усмехнулся. – Пойти наперекор воле короля и аристократии? Давай, графиня, расскажи мне свои сказки про добрых и всемогущих магов. Чем тебя кормили в замке?

На самом деле тема магии была негласным табу в поместье Дорс Велен. У них был один штатный маг, вечно молчавший седой старик – он отвечал за освещение и водопровод. Ещё его звали, когда случались мелкие неурядицы вроде затопленного дождём подвала.

В остальное время он подрабатывал где-то в городе или запирался в своих комнатах в крыле прислуги. И Эрин категорически воспрещалось с ним говорить.

Не дождавшись ответа, Рид угрюмо продолжил:

– У магов прав не больше, чем у твоих крестьян. Последние три сотни лет мы слуги, и не более. Договор сковал наши руки и силы на радость королям и жрецам.

Эрин, конечно, слышала про Договор, но подробностей не знала. Слышала на уроках истории, которые давали им в детстве, о великой войне магов и людей, чуть не погубившей и тех, и других.

О тяжёлом перемирии и Договоре, заключённом с неведомыми «хранителями договоров», который отныне запрещал магам участвовать в любых войнах под страхом мгновенного развоплощения. Во имя сохранения жизни маги добровольно согласились на ограничения. Но как далеко они распространялись – детям не говорили.

– Разве Ковен не имеет права голоса? Не может повлиять на политику короны?

– Голоса всех пятерых архимагистров Ковена значат не больше, чем твоего отца или прочих министров.

Голос можно слушать, а можно игнорировать, когда ты единственный правитель.

– Ты бы хотел, чтобы Договор отменили? – тихо спросила Эрин, вглядываясь в лицо спутника.

– Нет, – уже спокойнее ответил он. – Без него было ещё хуже. Власть человека, пусть слепого и самовлюблённого, не так страшна, как власть ничем не ограниченной магии, способной выжечь с лица мира целое государство.

– Это тупик?

Рид усмехнулся.

– Это взрослая жизнь, маленькая графиня. Она несправедлива и тяжела. Но это не тупик, это дно, от которого люди однажды оттолкнутся, – сказал он, а потом неожиданно добавил: – Мой брат пытался это изменить…

Рид долго молчал, и Эрин решилась спросить:

– И где он сейчас?

– Умер, – сухо ответил наёмник. И снова отправил лошадь в галоп.

Она ещё долго не решалась его нагнать. Давно перевалило за полночь, когда они вновь поравнялись.