Твои тьма и свет. Проклятье Авелора

По бесстрастному лицу спутника было невозможно понять – он злится, расстроен или вновь потерял к разговору всякий интерес. Но ей было о чём подумать.

Пусть маги бесправны, пусть король слеп и глух, пусть мир несправедлив… Но пока простые люди гибнут, пока зловонные трупы висят вдоль дороги, кто-то должен продолжать свой путь. Менять мир? Если это возможно, тогда Эрин не свернёт с выбранной дороги.

Если раньше детская мечта была просто красивой сказкой, вершиной её лестницы, которую хотелось достичь, чтобы доказать что-то в первую очередь самой себе или старым проклятьям, то теперь она обрела совсем иной смысл.

Добиться чего-то для себя не так важно, как получить шанс переломить в лучшую сторону жизни других людей. Тех, кто сейчас страдал от безысходности, тех, кто ждал хоть лучика света, утопая во мраке.

Вот кем она должна стать. Вот почему так важно сейчас перестать закрывать глаза и запираться за высокими стенами. Впервые увидеть мир таким, какой он есть – и уже никогда не остановиться.

Бороться, пока есть силы, продолжать в тот тёмный час, когда их уже не станет. В этом разница между романтикой детской мечты и целью её будущей взрослой жизни, между прошлой и новой Эрин, которой ей предстоит стать.

Когда горизонт прорезали первые робкие лучи восходящего солнца, они подъехали к деревне. Внезапно Рид направил лошадь прямо к домам, и Эрин не успела его остановить. Они не настолько далеко от Велена, что он творит?

Но когда они вступили на заросшую травой улочку, она всё поняла.

Встающее солнце не встречали бодрые крики петухов, не лаяли собаки на незваных утренних гостей. Земля вокруг десятка покосившихся домов заросла, будто её уже несколько лет не касалась рука человека.

Они ступали по мёртвой деревне в полной тишине, и это было жутко. Но Рид внимательно вглядывался в раскрытые ставни, а потом и вовсе свернул в сторону одного из домов. Спешился, привязал лошадь к единственному торчащему вверх столбу упавшей ограды и посмотрел на Эрин.

– Ночлег.

Она в немом удивлении задрала бровь. Оказалось, что проклятый лес и лапник были ещё цветочками. От этого пустынного места, ещё сохранившего следы былой жизни, по спине крались неприятные мурашки. И даже жёлтые лучи, жизнерадостно разливавшиеся по просевшим деревянным стенам, лишь добавляли жути странной идее её спутника.

– Ты знаешь это место?

– Да, деревня пустует уже два-три года, иногда я здесь ночую.