Слепой

Слепой

Мияки Тацудо

Слишком многого мы, к сожалению, не видим вокруг себя. Где бы мы ни жили, что бы нас не окружало. А что, если нам откроют глаза те, кто всегда видел, чем мы занимались на самом деле? Мы сами. Маленький рассказ о том, кому было суждено родиться во тьме и далеко от того места, с которого доведётся читать этот рассказ тебе.

Мияки Тацудо

Слепой

Вы могли бы себе вообразить, что человек, покоривший космос, ослеп? А что если я родился таким на самом корабле в окружении далеких галактик? Что тогда? Если всю свою жизнь мне суждено бороздить его просторы в кромешной темноте.

В той темноте, которую другие видят и олицетворяют эту звездную меху с тишиной. Для меня она стала полной тишиной. Не единожды мне удавалось, как мне казалось, почувствовать биение космоса. Я словно ступал по тонкой нити, раз в сторону и упал, но тут же меня что-то поднимало, и я опять оставался один на один всё с тем же ничем. Грустно. Эта темнота, быть может, в принципе живет внутри нас в понятии этой самой грусти, и рождается в одиночестве, и продолжает жить в радости, зная, что когда-нибудь она хоть ненадолго, но с той же уверенностью сможет навестить нас. Вот так космос. Человек всю жизнь стремится найти себе место получше, поприятнее для самого себя, где никогда этот порок его не настигнет. Постоянно забывает, что всегда есть он. Все привыкли, и я привык, нас всё устраивает. Мне кажется, что именно сейчас, в период таких размышлений я смотрю в иллюминатор корабля, хотя это не точно. Да, я тактильно нащупал его сквозные соединения, но мое лицо, оно понятия не имеет, где он. Космос… Да, технологии зашли далеко, я спокойно слушаю книги писателей прошлых лет, и что-то порой воображаю себе, будто бы я, а не их герои в собственной шкуре пронзаю мироздание своими выходками и делюсь этим с вами. Ну в принципе так и есть. Мы всю жизнь впитываем что-то из окружения и передаем, осмыслив, дальше. Законы, нарушения – все создаются в мире постоянно. А ты меняешься, космос? Молчи, я и так знаю твой ответ. Ты прекрасно позволяешь нам адаптироваться под тебя. Мы так ничтожны, если вдуматься, но не очень хочется зарываться во всё это. Глупость – это то, что мы вообразили сами. А он лишь молча подтвердил. Хорошо. Я улыбнулся. Нет, серьезно, может я уже всё? Сошел с ума. Как тут не сойдёшь? Кто-то из астронавтов нашего корабля прошёл мимо меня, и я отчетливо слышал, как он ругался с кем-то по связи. Когда бы он мог догадаться, что я отродясь ни с кем не ругался.