Пирамида Хуфу

Как много было за это время трудностей, нехваток, недородов и неурожаев! Но она росла вверх несмотря ни на что. И сейчас он думал о том, что надо спешить и изыскивать всяческие средства для завершения.

В это время Хемиун заметил непривычное движение на западе, со стороны поселка при пирамиде. Неясная, но близкая к истине догадка молнией сверкнула в его сознании. Он резко встал, но сейчас же вспомнил о присутствии царя.

– Прости, твое величество! Мне надо быть на строительстве.

Дядя удивленно посмотрел на него.

Это была неслыханная дерзость. Как будто что-то могло быть важнее разговора с царем. Племянник явно забывался, избалованный властью. Но лицо Хемиуна выражало тревогу, озабоченность.

– Если я сейчас не попаду на пирамиду, затормозится подвозка камня, – на ходу сочинял чати. Не мог же он сказать, что подозревает бунт рабочих. Он низко поклонился дяде и, не ожидая его милостивого разрешения, начал спускаться вниз. Во дворе он торопливо объяснил начальнику дворцовой стражи, чтобы направил отряд навстречу толпе, а сам на носилках повернул в ту же сторону.

Вооруженный отряд встретил толпу каменотесов и перевозчиков вблизи дачного городка, когда они были близко от цели.

Впереди бесстрашно шел Нахт.

Воины встали поперек дороги, преградив путь и выставив вперед сверкающие секиры и пики.

– Что вам угодно? – грозно спросил военачальник Нахта. – Что за бунт? Кто позволил вам выйти на стену поселка?

– Мы хотим, чтобы нас не только заставляли работать до упаду, но и кормили.

Прежде чем пускать в дело оружие, спроси, сколько наших товарищей упало от недоедания, оставив вдов и сирот. Ни один человек не может работать без еды. И нам все равно – погибать от голода или в тюрьме, – смело говорил Нахт и продолжал: – Посмотри на эти тени вместо людей! И не хочешь ли ты, гладкий и сытый, доказать голодной толпе, что ты сильнее со своими пиками? – уже насмешливо закончил Нахт.

Военачальник сделал своим воинам округленный жест, и они незаметно окружили толпу.

Но их было слишком мало, и толпа на них не обратила внимания.

– Куда вы направляетесь? Здесь дворцы царской семьи, и никто из смертных не имеет права ходить здесь. Прекратите бунт и идите к себе.

– Мы идем с жалобой к чати. Он рассудит нас. Бунтовать же мы не собираемся, – снова заговорил Нахт под одобрительный гул толпы. – У нас всех есть семьи в родных местах, и мы хотим к ним вернуться. Мы просим прибавки еды, чтобы тянуть наши глыбы.