На спидометре – двести. История о двоих

– любовь! описываемое вами есть искренняя любовь, а не потребность.

– а разве любовь не потребность?

голоса умолкли. неловко затянувшаяся пауза повисла в тёмно-синем пространстве. широкая тень мелькнула в дверном проёме. снова послышались частые шаги – обладатель бархатного баритона не находил себе места.

– выходит, вы никогда не любили?

тишина снова сковала диалог. если бы комната на несколько минут погрузилась в свет, мы бы наверняка наблюдали за тем, как строгие, серьезные, молодые лица прямо смотрят в глаза друг другу, словно задавая немые вопросы и получая такие же «неразговорчивые» ответы на них.

но лампы загораться не желали и лениво следили за происходящим, не утруждая себя созданием освещения.

– вы слишком знакомо говорили о чувствах, которых якобы не испытывали, – оживлённо, будто бы стремясь опровергнуть всё, произнесённое собеседником, но в то же время робко, словно колеблясь, снова нарушил молчание приятный голос.

его собеседник кашлянул пару раз, вздохнул, но также ровно, спокойно ответил:

– говорил я, что не любил? нет.

однако, неизменно одно: не обязательно проверять самому, вертится ли Земля вокруг своей оси, если это давно доказанный и обоснованный факт. не пытайтесь уличить меня в отсутствии правоты. лучше выпьем кофе или чего покрепче, пойдёмте.

в дверном проёме показались две высокие тени, через секунду скрывшиеся в мрачном коридоре.

– послушай, но почему ты не любил? – раздалось в абсолютной темноте прохода, – знаю, знаю, я сам додумал это, но всё же.

– не приходилось. некого было любить. да и до сих пор некого.

голос прервался на вдохе. но через мгновение продолжал, выпустив воздух из лёгких:

– пойдём, мы слишком заговорились, да ещё и на «вы».

кухонное пространство слепило глаза контрастным сочетанием черного и белого, оттенённого зелёными атрибутами уютного быта.

высокая широкоплечая фигура в зеленоватой милитари-майке, ровно лежащей на сильной спине, вскрыла стеклянную бутылку, наполнила стаканы наполовину и повернулась лицом к своему товарищу, вольготно устроившемуся на строго прямоугольном кожаном диване.

молодые люди смотрели друг на друга, будто никогда раньше не встречались, словно их внешний вид казался им самим совершенно незнакомым.

лицо рослого темноволосого парня, чей возраст не превышал и двадцати трёх лет, было наполнено ясностью мыслей, но что-то в его прямом и спокойном взгляде таилось непонятное.