На спидометре – двести. История о двоих

широкие брови и густые волосы в сочетании с ухоженной бородой, покрывающей чётко выделяющиеся скулы и ровно огибающей губы усами, придавали внешности молодого человека мужественность и ту нотку необъяснимой притягательности, которая сводит с ума сотни женщин. бесспорно, гость едва знакомой нам квартиры был по-мужски красив и привлекателен. он улыбнулся, в глазах блеснула заметная искра.

– выпьем за то, что ты называешь любовью, – всё тем же насыщенным голосом произнёс он и протянул стакан виски сидящему на диване.

обладатель бархатного баритона встал и поравнялся плечами с головой своего товарища. он взял стакан и, совершенно игнорируя предложенный тост, залпом опустошил ёмкость. его взгляд сверкнул под градусом выпитого и уставился прямо в лицо собеседнику.

светло-русая молодая физиономия с добродушными голубоватыми глазами, ровными чертами и бесконечным, заполняющим медленно пьянеющий взгляд, стремлением найти истину, смотрела на абсолютно непохожего на него самого молодого человека – гостя квартиры в зеленоватой майке.

резко сделав какое-то непонятное телодвижение, парень схватился за свои светло-русые волосы и практически закричал:

– я понял! понял!

его лицо расплылось в довольной улыбке маленького ребенка, нашедшего спрятанную родителями шоколадку, глаза воспламенились, одержимые найденной разгадкой чего-то, тревожащего его разум.

– ты, ты говоришь, – продолжал он почти задыхаясь, – ты утверждаешь, что любовь есть потребность, затем убеждаешь самого себя, что тебе не знакомо это чувство, потому что некого любить – знаешь, почему так? – баритон остановился на пару секунд, словно пытаясь отдышаться, – ты боишься.

очень боишься, но ищешь другие причины, чтобы скрыть свой страх от окружающих. мол, некого любить. да как же? вокруг столько людей – сотни, тысячи, миллионы!

парень выпалил всё на выдохе. замер, ликуя и сияя всем своим существом, как будто открыл третью Америку или нашел новую планету в нашей галактике.

он с трудом набирал воздух, также тяжело выпускал его, подсознательно желая стабилизировать сбитое восторженным волнением дыхание и стесняясь самого же себя.

– боюсь чего? – не теряя спокойствия в голосе спросил широкоплечий молодой человек.

– ты боишься нуждаться в ком-то сильнее, чем в воздухе. боишься появления в твоей жизни человека, который будет тебе нужен в том большем смысле, о котором ты так подробно говорил.