На спидометре – двести. История о двоих

боишься проснуться и понять…

– прекрати, – строго, серьёзно, но совершенно холодно, без всплеска и натиска, отрезал голос высокой фигуры, допивающей второй стакан.

– самое время любить. ты только посмотри, – баритон подошел к окну.

одиннадцатый этаж раскрывал неописуемую красоту ночного шумного города, искрящегося неоновыми огнями, яркой, броской иллюминацией и наполненного бесконечными бетонными стенами, гранитными мостовыми, одинокими улицами, угрюмыми постройками и миллионами людей, движущихся, несущихся в поисках чего-то, забывающих обо всём на свете, будучи одержимыми одной навязчивой идеей.

– взгляни, – продолжал молодой человек, – в этом множестве границ, чётких линий, стен, в этом бескрайнем потоке цифр, букв, знаков, картинок, в этих денежных единицах, неустанном поиске не пойми чего, в этом бешеном ритме нет души. нет человеческого тепла. утопая в бездонной бесконечности всего и вся, мы теряем собственную способность чувствовать, удивляться, быть эмоциональными.

– к чему эта философия? – скептически взглянув на воодушевлённого друга, спросил обладатель обаятельной улыбки, окаймлённой тёмной бородой.

– а к тому, что любовь делает нас людьми. пока чьё-то существование волнует тебя хотя бы чуточку больше, чем своё собственное, ты жив, ты не умираешь в погоне за числами, показателями и верхними строчками тех или иных рейтингов.

– звучит а-ля тост, – с усмешкой произнёс молодой человек, проглотив очередную порцию виски в один глоток, и провёл рукой по чуть колющейся щеке, – пожалуй, в чём-то ты прав, – голос поник, улыбка сошла с лица, а глаза налились тем глубоким тёмным оттенком серьёзности и задумчивости, который всегда пугал стеснительного, переплюнувшего в росте, но не в решительности, собеседника, – половина людей совсем забыла о чём-то настоящем.

сказать «люблю» для многих не имеет никакой трудности, как, собственно, и смысла. это сочетание 5 букв в их понимании не значит ровным счётом ничего. неделю они без ума любят одного человека, а с понедельника клянутся в верности второму. махинации, интриги, тайны – всё это делает само понятие любви пошлым, обесцененным и пустым, – высокая фигура артистично кашлянула, – пустым, как твоя голова после второго стакана. не умеешь ты пить, совсем не умеешь.