Потерянный рай. Роман

Было объявлено перемирие, споры отменены, и Константин Витальевич пригласил всех на просмотр французской комедии, которая ещё не поступила в прокат в Советском Союзе. Все поспешили в гостиную, где уже были расставлены в ряд стулья. Женщины попытались оттеснить Елизавету Николаевну от Константина Витальевича, но он не отпускал её руку и усадил рядом с собой. Андрей Алексеевич зарядил кассету в видеомагнитофон, пошли титры, Константин Витальевич начал переводить, он хорошо знал французский язык. Елизавета Николаевна иногда теряла суть и смысл фильма, заворожено слушая его голос, глубокий, проникновенный, спокойный и бесстрастный даже в самых страстных сценах, но чарующий этим низким мужским тембром, волнующий своей мягкостью, своей солнечной теплотой, и ей не верилось, что этот голос принадлежал такому суровому, грозному мужчине.

По окончании фильма все прошли в зал, кто-то включил магнитофон, заиграла лёгкая танцевальная музыка, начались танцы. К Елизавете Николаевне подходили мужчины, пытались её пригласить, она спокойно, сдержанно, но твердо отказывалась: «Спасибо, я не танцую».

Танцевать Елизавета Николаевна не любила и сочла для себя вечер исчерпанным, когда к ней вдруг подошёл Константин Витальевич, протянул руку: «Разрешите». Елизавета Николаевна подала ему свою руку, не очень понимая, что он хочет, он поднял её с кресла и увлёк в танце. Вальсировал он превосходно, легко, грациозно, не смотря на своё могучее сложение, и очень уверенно. Елизавета же Николаевна, не умевшая танцевать, чувствовала себя очень неловко и по окончании этого танца во избежание следующего приглашения собралась домой. Константин Витальевич не очень охотно, но разрешил ей покинуть вечер. Он проводил ей до прихожей, подал плащ, и они вместе вышли на крыльцо.

– Не спешите, Елизавета Николаевна, – сказал Константин Витальевич. – Постойте немного. Смотрите, какой сегодня вечер тёплый. Если не возражаете, я закурю.

– На здоровье, – иронично ответила Елизавета Николаевна и залюбовалась тем, как он изящно закуривает.

Константин Витальевич всегда очень элегантно курил, для него это был не спешный нервный перекур, а особый процесс, от которого он получал удовольствие. Он посмотрел на Елизавету Николаевну поверх сигареты и смутил своим проницательным взглядом, она внутренне содрогнулась, но спокойно выдержала этот всё понимающий взгляд.

– Константин Витальевич, вы можете мне помочь? – спросила Елизавета Николаевна, чтобы разбавить своё смущение.

– С удовольствием.