Потерянный рай. Роман

Об этом с утра уже знали все, даже Саша, хотя она не понимала, почему это вызывало такой переполох и за завтраком так бурно обсуждалось. После завтрака Ольга Станиславовна отправилась в парикмахерскую, чтобы уложить свои роскошные волосы и сделать маникюр, на кухне готовились более сложные, чем обычно блюда, Вера тщательно убиралась в квартире. Его прихода на обед ждали почти все, и только Жанна с утра была занята приготовлениями ко дню рождения своей подруги Любы Юриной. Правда, её интересовала не столько подруга, сколько то, что там будет дядя подруги – Дмитрий Говоров, в которого Жанна была влюблена с двенадцати лет, военный врач (говорят, очень талантливый) и неотразимый красавец, женатый на какой-то бесцветной простушке, что не мешало ему иметь многочисленных любовниц.

Жанна очень досадовала, что он её не замечает, но этой весной он вдруг насмешливо и оценивающе посмотрел на неё (Жанна очень рано физически созрела) и сказал:

– Здравствуй, красавица.

– Здравствуйте, – лучезарно и обольстительно улыбнулась ему Жанна, тут же загоревшись надеждой когда-нибудь развести его с этой бесцветной и ревнивой женой и выйти за него замуж.

Жанна, окрылённая своими мечтами, летала по квартире, примеряя то одно, то другое платье и предавая его Вере для глажки, но после повторной примерки это платье отвергала и опять суетливо копалась в своём шкафу в поисках более эффектного наряда. Она в последнее время старалась как можно больше обнажить плечи, ноги, рано развитую грудь, тайком ушивала, укорачивала юбки и платья, но если попадалась в таком виде Константину Витальевичу на глаза, он заставлял её переодеться, иронично напоминая: «Вы забыли одеться, барышня», но чаще ругая за то, что она так оголяется.

«Папа, ну сейчас это модно», – легкомысленно кокетливо ответила Жанна, пытаясь умилостивить отца. «Модно – не значит годно, – рявкнул Константин Витальевич. – Переоденься!».

Саше некуда было податься, она тихо сидела на своей кровати и осторожно, с любопытством наблюдала за Жанной, пока та грубо не заявила ей: «Нечего на меня пялиться, на мне цветы не растут».

Саша тут же сникла от этой грубости и отвернулась к окну. А Жанна заново примеряла платья, юбки, блузки, кофты, мучила Веру просьбой погладить то один, то другой наряд, и вся эта суета вдруг закончилась её истошным, истерически-плаксивым криком из гостиной:

– Вера, что ты наделала?! Ты испортила утюгом моё платье!

– Жанна, ничего страшного не случилось, – пыталась образумить Жанну мать.