Волнение. Кровь на снегу

А также… Неужели ты правда думаешь, что без нас всё начнут?

– Нет, конечно, нет, – мама дарит свою улыбку в ответ, поправляя галстук отца, что не скрывает расстёгнутое пальто, – я думаю о других.

– Абсолютно справедливо, – короткий ответ и поцелуй в щёку – отец идёт к водительской стороне дверей. – Мэт, не стой, надо ехать.

Я молча сажусь с мамой в машину, она также дарит мне улыбку и подмигивает, кивая головой в сторону двери. Отец поправляет зеркало заднего вида, точнее, ловит меня им, и, глядя в глаза отражения, спрашивает:

– Ну ты-то хоть доволен с нами ехать?

– Ну, да.

– Ты очень тихий. Что-то не так?

– Всё в порядке, я просто думаю… О зиме.

– А что о ней думать? – добавляет свой голос в дуэт мама. – Холодная, как обычно, снежная, как обычно. Виктор, вот скажи ему.

– Что ему сказать-то?

– Когда поживёшь подольше, многие вещи будут казаться одинаковыми, и их никогда не обдумать. Может, они даже надоедать будут, но здесь и кроется весь секрет: перестать думать о них, и ценить момент.

Без лишней задумчивости.

– Да, я понимаю, – глухо откликаюсь.

– Смотри сам. Слушай, ищи новое всегда, – добавляет отец. – Вот возьми, например, то же «Гало», мне говорили…

– «Не строй его, слишком не похоже на всё остальное», я знаю, ты уже говорил. И много раз.

– Вот видишь, – с усмешкой поворачивается к жене отец, – парень уже всё знает.

– Это хорошо, – мама тянет руку назад, ладонь открыта, приглашает взять её.

Я аккуратно беру мамину руку в свою; в город приходит зима, медленно, но снег уже засыпал всё к праздникам, как я и привык.

Отец возвращает зеркало на место, и мы трогаемся.

Колючее стекло пыльцой оседает на лицо, царапает висок асфальт, и что-то тёплое капает со скулы, вязко растекаясь до этого по всему лицу. Я лежу на чём-то угловатом, колит бок неприятно металлом, а перед глазами дрожащий морок, что кутает мой взгляд в то и дело подступающую темноту. Я пытаюсь подняться, правая рука опирается, дрожит… И спасует.

Один раз, второй, я кажусь себе неподъёмно тяжёлым, третий, нет, как будто на меня давит ещё несколько атмосфер, четвёртый, я просто себя бью об землю, стараясь каждый раз встать. Я продолжаю лежать. Снег опадает через разбитое окно, но я этого не вижу. Стекло разбито, но я не знаю: разбита вся передняя часть машины. Захлёстывает тягость, не боль, но усталость, и воспоминания пытаются подползти ко мне, напомнить, что же произошло.