Волнение. Кровь на снегу

Но это лишь крик, резкая смена направления и безжалостная инерция, крутое вращение в воздухе и грохот. Вспышка, тошнотворный удар, шум металла, мягкое сиденье в лицо, боль и стальной кнут, который пытается раздробить череп. Ох…

Я окружён непроходимыми мембранами, ощущения в теле меркнут, и только далёкий, как из иной жизни, крик, вой, пытается разодрать плотную оболочку. Уже не колет, не царапает, не капает, только уходит, убегает струйкой от меня по снегу сила. Меня поглощает…

Тишина, я в жизни не слышал такой тишины, я ныряю под слой отсутствия, присутствия, осознания, и отпускает мой разум попытки сопротивляться усталости – спутнице тяжести.

Чувствую, как растекается по мне теплота, по моему всему телу, кутая каждой новой волной, заливая, смывая холод сначала с ног, потом со всего тела, подавляя желание к движению. Я не вижу их. Чья же эта теплота?

Они в последний раз кутают меня в одеяло.

Снег, проклятый снег, перестань же ты, урод, идти…

Город. Постель, город-гробница.

Город мерцает, город дышит и ослепляет, заполняет звон дорог уши. Мычанье домов мучит. Холодными лучами, разваленным кварталом ползёт, ползёт и вьётся, как чей-то злобный глаз, глядит на нас, смеётся в подворотне довольный игрой в смерть. И не могу уже смотреть, ведь суть его – одна зима, одна судьба, одна игра.

Одно лишь место для меня. Я Дрив. Я город Дрив.

Погонип

– Значит, – Тьер делает паузу, чтобы снять, обдуть и снова водрузить очки, поправив их положение, на нос, – два года уже у вас, у молодых людей в этой комнате есть… Силы?

– Да, мы бы их назвали способностями, – отвечаю ему, – сила прогрессирует во времени, кажется, так как ранее, я такого, кхм, что вы видели, делать не мог.

– И есть границы этим «способностям»? – он смотрит поверх очков на меня, но скорее с интересом. – Можно ли такое сотворить, скажем, со зданием.

– Я думаю, что вполне реалистично часть здания, но я не могу сказать, что это статичное утверждение, может быть это и будет когда-то здание.

– Ладно. Все внимательно слушали? – Лус осматривает всех присутствующих, молчаливые кивки служат ему ответом.

– Патриция, вы знали?.. – вопрошающим тоном обращается ранее названая комиссар Сантен к мэру.

– С самого начала, я тогда избиралась, и близко следила за Мэтью. После… Происшествия с его семьёй.

– Да, и я всё тогда рассказал, – встреваю я, – полезно иметь поддержку от мэра.