Волнение. Кровь на снегу

Импульсы вплетаются в устойчивую амплитуду, и я уже бегу, с каждым толчком преодолевая сразу несколько метров.

За спиной быстро остаются другие бегущие и не могу разобрать, что кричит сзади Сото.

Я оказываюсь на краю углубления, когда моё движение останавливается врезанием обеих ног в землю, чтобы прервать инерцию. Пытаюсь быстро изучить ситуацию: на меня смотрят около двух дюжин людей, все они разные, нет никакого общего признака, что я мог бы разглядеть в свете лишь пламени, которое трещит накиданными в высокую кучу ветвями, но аккуратно загруженными в центре брёвнами.

С левого боку от меня, в отдалении, видно и крупный транспорт, видно, что он привёз сюда всех, а также ту структуру, которую я теперь могу разглядеть в нескольких десятках метрах. Я сразу узнаю в элементах, складывающих блок ту самую плитку, что была украдена из дороги, её, видимо, давно оттуда достали, для своих целей. На ней…

Среди различных тряпок, из которых я могу разглядеть только самую крупную, малахитового оттенка покрывало с чёрными узорами, мне кажется есть не что-то, а кто-то…

Обёрнутая в разные слои ткани, брошенная на спину с вытянутыми конечностями, окончания которых связаны с конструкцией нитями, под летящим холодным снегом лежит девушка.

На ней нет никакой одежды, из всего тела покрыто только туловище, но она находится, видимо, специально ближе к огню, чтобы сохранять всю конструкцию в тепле.

Я успеваю так же разглядеть и кровь, кровь, текущую даже не ручьями, реками с неё, фонтанирующую из предплечий, нагих бёдер.

Как долго это продолжается?

Но времени нет, я кричу в сторону группы людей:

– А ну, все остановились!

Тут успевает подбежать к «своим» Венсеремос, и теперь его очередь вещать:

– Братия! В нашем месте вторжение! Непрошенные гости!

– Заткнись! – это уже подбегает Ник, крича на мужчину. – Никому не двигаться!

– Не слушайте их, доставайте мару! – его голос теперь дребезжащий крик, и, он, заметив, что в руках у братии уже посверкивают необычайные трёхгранные кинжалы с длинными узорчатыми ручками, добавляет: – Защищайте сосуд!

Он спрыгивает к центру и становится грудью перед всеми.

Возникает напряжённая пауза, пока он развязывает шарф и откидывает в сторону, выхватывает из чьих-то рук пару кинжалов самому себе.

– Ни шагу! – он тычет остриём оружия в мою сторону прямой рукой. – Вам здесь не рады.

– Ник, ко мне! – подзываю друга, который тут же подбегает к моему боку. Он напряжённый, но потерянный, пытается собрать мысль в идею.