Волнение. Кровь на снегу

– Что вы делаете с этой девушкой?! – стараюсь со всей доступной мне угрозой в голосе прокричать на толпу.

– Не ваше дело! Убирайтесь, и никогда мы вас не встретим более! – отвечает тем же напором Сото.

Во мне растёт раздражительная отчаянность: время уходит. Я мешкаю. Надо, надо что-то сделать. Сейчас, сейчас…

Раньше меня успевает Николай.

– Полиция! – из-за кустов появляется десяток сотрудников в форме, в руках оружие, нацеленное в людей. – Руки! Всем поднять руки!

– Всем стоять! – рёвом скалится на растерявшихся вдруг людей вокруг себя Сото, он гневно дышит, активно вздымая грудь, пар вырывается клубами изо рта; мужчина поворачивается опять же ко мне с Суртом, кривит губами, насупливаясь: – Это иллюзия.

Его взгляд упирается мимо меня, в Ника, тот отвечает ему тем же. Полицейские разрываются на части ветром, разлетаясь вместе со снегом в пустоту.

– Так, Венсеремос, – мне противно, противно от того, что я замешкался, меня уже топит в злобе. – Вы забыли! Чей. Это.

Город!

Слово за словом громче, я делаю шаг вперёд, пока толпа ощетинивается кинжалами. Поднимаю руки, лишь слегка. Когда последнее слово гремит, дрожит на воздухе моим криком, я бросаю руки вверх. И со всей силы возвращаю к поясу.

Под ногами людей взрывается земля. Послушная движению рук, она без ожидания выполняет волю, ежесекундно снег пеленой застилает воздух вокруг людей, начиная сразу снова опадать, пока ступни группы хватает почва. Потом песок, плотный, стремительно ползущий вверх по голени.

Раз, оплетён каждый – не пошевелить ногами. Песок – муравейник, мелкие частички бегают туда-сюда, твердея, медленно растёт личная для каждого гора, захватывая всё выше конечности. Теперь она должна сохранять свой капкан, которым я приказал земле быть.

Сото пытается рвануться ко мне и падает вперёд, не способный оторваться от земли. Но он не останавливается: он рявкает, отталкивается руками, с неожиданной скоростью отбрасывает тело назад и цепляет ножом горло ближайшего человека рядом.

Если раньше люди восклицали от неожиданности, то теперь ужас примешивается в разрастающийся вопль, пока следующего, ещё одного, другого вырезает меткими ударами Венсеремос. Его образ начинает пестрить, охваченный пламенным светочем: всё быстрее и быстрее он двигается, пока… Твум! Он прыгает в воздух, переворачиваясь невероятно прямым овербахом, и приземляется, пока разорванная земля фонтаном разлетается вперёд, осыпая нас с другом.