Стрела любви

Эта хрупкая девушка невозмутимо отвечала улыбкой на грубость. Его сестра уже закатила бы истерику, если бы о ней говорили хотя бы наполовину так же плохо, как о леди Маргарет.

Он как раз собирался сделать сестре выговор, когда вдруг увидел, что леди, занимавшая его мысли, направляется к ним. Густой румянец на ее щеках и яркий блеск в глазах не оставляли сомнений в том, что Маргарет, услышав слова его сестры, на этот раз была полна решимости дать отпор.

Но кого он хотел защитить: свою сестру или леди Маргарет, – Йен и сам не знал.

Инстинктивно шагнув к рыжуле, он сказал:

– Не окажете ли вы мне честь, подарив первый танец?

Он услышал, как за его спиной изумленно ахнула Марджори. Сестра знала, что он терпеть не мог танцы и всячески стремился их избегать.

Леди Маргарет несколько мгновений пристально смотрела на него, и казалось, ее золотистые глаза вот-вот прожгут в нем дыру. Йен решил, что она откажет ему: похоже, именно сейчас она была настроена объяснить его сестре, что о ней думала, – но это никому не пошло бы на пользу, и леди Маргарет в том числе.

По-видимому, она тоже это поняла, поэтому наконец-то утвердительно кивнула.

Что ж, надо будет попозже кое-что объяснить сестре. Йен не сомневался, что он избавил ее от беседы, которую она забыла бы не скоро.

В тот самый миг, когда нежная рука леди Маргарет прикоснулась к его руке, Йен понял, что совершил ошибку. Пусть лучше бы его безголовая сестрица получила публичную словесную порку.

А он вместо этого открыл ящик Пандоры!

Ему показалось, что в него ударила молния – гипнотическая молния, – привлекла их друг к другу и связала воедино.

В груди что-то защемило, легкие отказались дышать, а сердце, наоборот, заколотилось втрое быстрее. Йен лишился способности соображать, оказавшись всецело под властью женских чар. Он забыл, что танцует, равно как и то, что терпеть не мог танцы. Он не слышал музыки и не понимал, что вокруг люди. Ведя партнершу в танце, он не мог отвести глаз от ее лица.

Нежная щечка, слегка вздернутый носик. И необыкновенно чувственные губы.

Проклятье! Она так красива, что на нее больно смотреть. И Йен действительно чувствовал боль: во-первых – в груди, во-вторых – в другой части тела, которая налилась жаром и стала твердой как камень. Этой части тела явно было наплевать на то, что они находятся в зале, переполненном людьми.

Йен двигался словно околдованный.