Князь Рысев

Свора крыс, притаившаяся в углах и под шкафами, смотрела на нас, провожая взглядами. Мне казалось, что они нападут, ударят в спину – разве можно чего-то иного ждать от крыс? Мы бежали с Кондратьичем, будто позабыв обо всем на свете. Я обернулся, ожидая увидеть опасность.

Но позади были коридор, небольшая гостевая, всеми покинутая зала, а мы еще живы.

Я пихнул старика в ближайшую комнату, захлопнул резную дверь. Вдруг ощутил, как меня будто оставили все силы разом. И к чему только на глаза попалась широкая, роскошная кровать, прикрытая балдахином с рюшками? Дойти до нее и рухнуть в мягкие объятия одеял стало задачей номер один.

Кондратьич чертыхался так, что бесово войско могло обыкаться. Плюхнулся на стул у самой двери, случайно смахнул со стола вазу – та не выдержала встречи с полом, разбилась.

– Ох, барин, всякого нечистого я на своем веку повидал, но такой вот мерзости…

Я был согласен. Броня из живых крыс? Мерзопакостней и не придумать!

– А ловко ты с девкой-то.

Батюшка твой, да и я признаться, думали, что ты в этом деле тюфяк. Мнешься, краснеешь, боишься подойти – а ты эвано как ладно справил!

Его похвала показалась мне до безобразия приятной и…

Ладно, с этим потом решим, надо убираться отсюда. Натянем маски на рожи. Если эти любители команды «газы» нам встретятся, так я скажу, что взял пленника. В кино оно так точно завсегда срабатывает.

Встал с такой неохотой, будто на работу в субботу, и вдруг осознал, что со стен на меня смотрит Майя.

На портрете художник решил наградить ее надменным взглядом, вздорно поднятым носиком и чуть прикрытыми глазами.

И снял очки.

Без очков ей точно хуже.

На второй картине была изображена Майя-малютка – такой она была лет десять назад. Стояла в обнимку с маленькой, задорной Алиской. Из-за их спин выглядывала голова насупившегося на весь мир мальчишки. Я, что ли?

Теперь я видел плеяды плюшевых медведей и зайцев, гордо восседающих на книжных полках. На столе небрежно валялся учебник французского, под ним – тоненькая книжица женского романа.

Рука вдруг наткнулась на утонувшую посреди подушек и одеял тетрадь. Дневник – гордо гласила узорно выведенная надпись на обложке, и этим было все сказано.

Мы были в святая святых.

Личной комнате Майи…

Глава 4

Мамы с самого детства учат нас, что воровать, врать, драться и читать чужие дневники с письмами нехорошо, и мы согласно киваем, признавая их правоту.

Нехорошо.