Князь Рысев 5

– Напротив, – тут же возразила Егоровна, ткнув окурок сигареты в стол. Лак столешницы тут же почернел, а старуха потянулась за следующим цилиндром табака. – Мне очень импонируют его бестолковые седины. Грубый солдафон, всю жизнь только и занимающийся обучением одних грамотно убивать других. Мой личный подход, одобряю. Но знаешь ли ты, мальчик, что за его сединами тянется просто череда предательств, ударов в спину и головотяпства? Можно быть отважным героем, способным продать родную мать за родину, но это еще не делает из тебя замечательного человека.

Просто человека еще может быть…

Она умолкла, давая мне слово. Я долго пытался собраться с мыслями, прежде чем заговорить вновь. Она выдохнула, решив меня подтолкнуть.

– Веришь или нет, мальчик, но твой мастер-слуга мне нравился. Был в нем своеобразный шарм, не присущий другим. Хочешь знать, почему я считаю, что тот день был хорошим?

Я вновь позволил себе не отвечать. Зачем, если вопрос был риторический?

– Его смерть перевернула в твоей душе многое.

Ты… как будто бы даже повзрослел после нее, стал старше. Увидел новый свет в прежнем безбашенном существовании.

– Что? – переспросил я, подняв на нее взор. Егоровна как будто плавала в каком-то своем супе из объяснений.

– Видишь ли, ты кидался куда ни попадя. Опасность? Ты не чуял ее, как будто желал взять себе ее имя. Что ж, иногда мироздание, сколь бы смешно это ни звучало, в самом деле отвечает на подобные позывы. Ты стал той самой опасностью – для других. Убивал, не ведая ни пощады, ни жалости…

Я хотел возмутиться, но она коснулась пальцем моих губ, заставив умолкнуть.

– Тише, мальчик, тише. Все хорошо. Я не осуждаю. Если не ты, значит тебя – в этом мире все довольно скверно устроено. Знал бы ты, как мне самой не нравится такой миропорядок, но что поделать? Но что касается тебя – ты начал осознавать с того момента, что другим опасно быть рядом с тобой. Ты, словно магнит, притягиваешь неприятности – и ладно бы только на свою голову. Ну, будет. Ты помнишь, что было дальше?

– Похороны, – мрачно заявил, я и она кивнула.

Сладко зажмурилась, велев продолжать, ибо она внимательно слушает. Я поежился – воспоминания о тех днях были не лучшими, а бередить старые раны хотелось меньше всего.

Но выбора у меня не было.

***

Лило как из ведра.

Думал, так бывает только в кино – черный кадиллак-катафалк, разодетые в черное друзья и родственники, священник с заумным лицом: смотрит, будто познал всю суть.