Князь Рысев 5

Думалось, что из ниоткуда выскочит Женька, пожмет руку, а Дельвиг, взбудораженный и возбужденный, будет лопотать без умолку.

Наверно, так бы оно и было, но вместо этого они мрачно стояли в стороне, боясь бросить на меня взгляд.

Что-то случилось, понял я. Настроение – приподнятое после победы – спешило прыгнуть в пропасть со скалы.

Чувство того, что случилось непоправимое, только укрепилось во мне, когда я увидел Майку.

Кто вообще пустил девчонку в офицерский корпус?

Едва завидев меня, она тут же бросилась мне на грудь, спеша скрыть дурную весть за шорохом бессвязного рыдания.

У меня не хватало сил, чтобы спросить, в чем дело. Девчонка подняла на меня заплаканные глаза.

– Федя… Федя, он умер.

– Кто… умер? – еще не сразу поняв, о чем она, переспросил я.

– Ибрагим, Федя… Мне звонила Менделеева. Ибрагим Кондратьевич умер.

Мир у меня перед глазами померк, в мгновение ока окрасившись во все оттенки черного…

Глава 6

Егоровна выдохнула, как только я упомянул старика.

Мне-то казалось, что ее больше ничем не пронять. Жестоко ошибался.

Железная леди, способная сохранить лицо и перед гневом самого Императора, явно плавала в легкой грусти. Кем был для нее Кондратьич?

Он уже не расскажет, она же не признается и под пытками.

– Хороший был тогда день, помнишь?

– Хороший? Лило как из ведра! – воспротивился я. А может, хорошим он был по ее мнению лишь по той причине, что в него не стало Кондратьича?

Горечь потери преследовала меня и сейчас.

Казалось, что со временем уйдет, сгинет в небытие, как и все остальное. Здравый смысл лил елей успокоения: кто он таков, этот старик, чтобы по нему так убиваться? Ты был с ним знаком всего лишь месяц, говорил он.

А мне казалось, будто бы я знал неопрятного крестьянина всю жизнь.

Словно тут же забыв о нем, Егоровна поспешила сменить тему.

– Ваш этот инфантер-генерал, как его…

– Николаевич. – Я возмутился сразу двум вещам. Пренебрежению, с которым глава инквизаториев говорила о величайшем офицере, которого мне только удалось повстречать за свою жизнь, и тому, что память отказала мне назвать его имя.

Николаевич и Николаевич, чего ж тебе еще треба, собака?

Старуха щелкнула пальцами.

– Именно. Тут пришла информация, что он ранен в боях за Петербург. Говорят, лично командовал первокурсниками и своей… сворой подручных. Какая жалость, что смерть к нему милосердна.

– Вы как будто ненавидите его.