Немой. Книга 3. Охота на Кощея

Желудок судорожно сжался. В пасти скопилась горькая слюна.

Я закрыл глаза и попытался просто дышать. Через некоторое время тошнота прошла.

Я снова открыл глаза, выгнул шею и попытался посмотреть вверх. Туда, где по моим ощущениям находились лапы.

Там они и были, все четыре. Их крепко связали верёвками и пропустили под верёвкой длинную жердь. На этой жерди меня несли вниз головой. А земля раскачивалась в такт шагам.

– Дядя Барджиль! Он очнулся! Князь нечисти очнулся!

Весёлый звонкий голос неприятно резанул по ушам.

Я прижал их и инстинктивно зарычал. Точнее, попытался зарычать, но из пересохшей глотки вырвался только жалкий хрип.

Меня опустили спиной на землю и положили набок. Не бросили, осторожно опустили. Уже хорошо. С палкой между связанных лап я бы не смог извернуться и наверняка сломал себе позвоночник.

Надо мной наклонилось плоское, словно блин, лицо с чёрными густыми бровями и щёлками внимательных глаз.

– Очнулся, Немой? Как самочувствие?

Я понял только, что это человек. А человек – это опасность.

Не знаю, откуда это взялось в моей памяти. Шерсть на загривке сама собой встала дыбом. Я оскалил зубы и зашипел.

Полосну, блядь!

– Дядя Барджиль, он тебя понимает?

Снова этот невыносимый звонкий голос! Ещё один человек?

Я попытался уловить его запах, но не смог. Ноздри были забиты какой-то дымной вонью, противной и приторной.

– Не знаю, Айсак! Князь нечисти должен быть хитрым – он может и притворяться. Но мы не будем рисковать.

Плоское лицо исчезло. Послышались короткие удары камня обо что-то твёрдое.

Потом потянуло дымом.

Коричневая сухая рука поднесла к моему носу пучок горящей травы. Именно от неё шёл тот мерзкий запах, который забил мне ноздри, мешая думать.

Я сморщился и чихнул, но рука продолжала совать горящую траву мне в морду. Поневоле пришлось вдохнуть дым. Сознание стало уплывать.

Последнее, что я услышал, было:

– Запомни эту траву, Айсак! Малый белоцвет. Есть ещё большой, но тот не годится…

И снова долгое-долгое мерное покачивание.

Сквозь муторное забытьё я почувствовал, как меня снова положили на землю и сняли с лап верёвку. Лапы заболели так сильно, что я чуть не завыл в голос. Попытался подняться, но смог только дёрнуть головой. И сразу же ощутил на шее петлю.

– Какие у него огромные когти! – с удивлением сказал звонкий голос. – Он не полоснёт ими лошадь?

– Ничего, – ответил второй. – Я замотаю его в лошадиную шкуру. Сбросить её он не догадается, пока действует белоцвет.