Немой. Книга 3. Охота на Кощея

Сейчас он не оборотень, а просто большой кот. Так безопаснее.

– А можно, я дам ему воды? И покормлю?

– Пока не надо. Сначала он должен присмиреть.

– А как мы его повезём?

– Завернём в шкуру и привяжем к лошади. Так он не вырвется.

– Как думаешь, дядя Барджиль – отец простит нас, если мы привезём ему князя нечисти?

– Простит. Куда он денется? Мы с тобой станем лучшими друзьями хана, Айсак!

В голосе того, кого называли Барджилем, мне послышалось что-то хищное. Я хорошо чувствовал эти интонации. Да и сам умел их издавать.

Если бы только проклятое горло не скребло наждаком!

За глоток воды я, не задумываясь, готов был убить. Но сил совсем не осталось.

Меня снова окурили вонючей травой и завернули в мерзко пахнущую шкуру.

Мозг впал в привычное забытьё. Перед глазами медленно плыли бессмысленные цветные картинки. Земля опять раскачивалась. Но в этот раз она убегала назад ощутимо быстрее.

Лошадь. Они что-то говорили про лошадь.

В голове сразу же всплыло изображение высокого животного с сильными ногами.

Такое ударит копытом – сразу размозжит череп.

Мысль уплывала. Я попытался зацепиться за неё, но не смог.

В этот раз я очнулся от того, что на воспалённый язык потекла струйка холодной воды. Я жадно проглотил её. Вода пролилась в горло, даже не намочив его. Я хотел взвыть от боли и отчаяния, но не смог.

Вода снова полилась в мою беспомощно раскрытую пасть.

– Пей, Немой! – услышал я тихий шёпот. – Пей, пока дядя Барджиль спит.

Айсак сидел надо мной на корточках и выжимал мне в пасть мокрую тряпку.

Я судорожно глотал воду, она лилась сквозь клыки и капала на землю. Мне было невыносимо жаль этих драгоценных капель.

Выжав тряпку досуха, Айсак сбегал куда-то и снова намочил её. И опять сидел рядом на корточках и осторожно выжимал воду мне в рот.

– Прости, Немой! Но я не мог сделать по-другому! Хазары – мой народ, а ты – мой враг. Я должен был вернуться домой с победой. Но ты не убил меня. Ты дал мне еды и спас, когда я тонул в реке. За это я буду тебя поить и кормить.

И попрошу хана оставить тебе жизнь.

Слова звучали бессмысленно, словно ветер, который шуршал в траве. Они значили для меня куда меньше, чем капли воды, падавшие на язык.

Наконец, я напился.

Вокруг была ночь. Чернильная темнота пролилась на землю. Холодный ночной ветер шуршал сухой травой. Высоко в небе горели яркие-яркие звёзды.

– Я бы дал тебе еды, – сказал Айсак, – но дядя Барджиль заметит.

Пацан огорчённо шмыгнул носом.