Укротитель миров. Книга 2. Магия и кровь

Перехватил изумлённый взгляд толстяка в мундире и поправился:

– Я внимательно слушаю, Ваше Величество!

Император рассмеялся.

– Не сейчас! На следующей неделе я собираюсь устроить торжественный приём. Приглашаю вас его посетить! У вас есть подходящий костюм?

Насмешливый взгляд Императора скользнул по моим трусам.

А вот это уже бестактно! Он прекрасно знает всю мою подноготную – лично расспрашивал меня в своём кабинете.

Я ему не мальчишка, чтобы краснеть от счастья при разговоре с коронованной особой.

– Нет у меня костюма, Ваше Величество. И денег на него тоже нет. Не успел заработать.

Переводчик возмущённо закашлялся.

Император сдвинул брови и вмиг стал серьёзным.

– Думаю, вы ошибаетесь, Константин! Вчера ночью вы, рискуя жизнью, помогли гвардейцам спасти столицу от нашествия тварей. Такой героизм не может остаться без награды!

Началось!

Красивые слова, пафосный тон!

Высокая политика на глазах маленьких людей.

– Григорий Палыч!

Император повернулся к толстяку.

– У вас есть при себе деньги? Я не захватил бумажник.

– Конечно, Ваше Величество!

Толстяк достал из кармана толстый кошелёк и протянул его Императору.

Император открыл кошелёк.

– А вы не бедствуете, Григорий Палыч! Надо будет поднять в Думе вопрос об уменьшении министерских окладов!

Лицо толстяка налилось кровью.

Да нет! Не на огурец он похож, а на помидор.

Алексей Николаевич вытащил из кошелька несколько бумажек и протянул мне.

– Возьмите, Константин, прошу вас! Вы это честно заслужили.

Император сочувственно кивнул мне, и я решился.

– Ваше Величество! Могу я попросить вас о разговоре с глазу на глаз по очень важному делу?

***

Виконт Сергей Стоцкий подпрыгнул и ухватился за перекладину турника. Легко подтянулся, стараясь не дёргать ногами.

Раз! Два!

Лениться нельзя. Пусть он не сможет стать лучшим на курсе, как мечтал отец.

Только тогда есть надежда, что его не отчислят.

Три! Четыре!

Он будет упорно заниматься. Будет тянуться в струнку при виде преподавателей. Будет развивать свою хилую матрицу, насколько это возможно.

Семь! Восемь!

Пусть преподаватель магии профессор Пётр Самвелович Арцибашев при виде его разочарованно качает головой. Виконт Стоцкий будет медитировать до обмороков, но расшевелит свою матрицу.