Археолог 1. Солнечный камень

– Насколько хорошо ты знаешь эти места? – спросил Адальберт, догнав Бенедикта.

– Не очень хорошо, – ответил монах. – В молодости я был рыбаком, но жил далеко к западу отсюда.

– Можешь называть меня братом Адальбертом, – сказал епископ. – Перед Богом все равны, а тем более – в пути. Расскажи – как ты стал монахом?

– Очень просто, – пожав плечами, ответил Бенедикт. – Я родом из небольшой рыбацкой деревушки под Щецином. Польские войска напали на нашу деревню. Многих убили, кое-кому удалось спастись. Меня тяжело ранили – пробили стрелой руку и полоснули саблей по спине.

Хорошо, что лезвие прошло вскользь по рёбрам. Я бы умер от потери крови, но на моё счастье меня выходил монах, который пришёл вместе с войском. Он был из монастыря в Гнезно. Перевёз меня на монастырский двор, крестил. Братья ухаживали за мной, пока я не поправился. Выздоровев, я остался при монастыре, чтобы работой отблагодарить братьев за спасение. Да так и прижился. Меня обучили латыни, одно время даже книги переписывал.

– Хорошая история, – выслушав, кивнул епископ. – Разными путями приходят люди к служению Христу. Давно это было?

– Двадцать лет тому назад, – ответил Бенедикт.

– А что ты скажешь о пути, который предстоит нам?

Бенедикт снова пожал плечами.

– Городов нам больше не встретится. Только деревушки, в основном – вдоль реки. Если повезёт – найдём ночлег в крестьянских домах. Сожалею, что Вашему преосвященству приходится путешествовать в таких условиях.

Адальберт только усмехнулся, вспомнив степи восточной Венгрии.

Там люди жили в войлочных юртах, которые легко разбирать и перевозить на новое место. А питались лошадиным молоком и сырым мясом.

Ох, как туго тогда пришлось Адальберту. Если бы не медный котелок, и не мешок ячменя, который они захватили в дорогу – не выжил бы епископ на одном кислом молоке. А с ячменной кашей и божьей помощью – не только выжил, но и склонил кочевников к христианству.

– Ничего, – ответил Адальберт Бенедикту. – И в крестьянском доме есть место теплу и богу.

Вдоль дороги тянулись кое-как распаханные поля, которые перемежались редкими перелесками. Ближе к вечеру на одном из полей монахи увидели странную картину.

Две женщины – старая и молодая – впряглись в деревянный плуг и тащили его, изо всех сил упираясь босыми ногами в тяжёлую сырую землю. За ручками плуга шли двое подростков. Изо всех сил наваливаясь на рукояти, они старались не дать суковатому лемеху выскочить из борозды.