Рабыня, воин, королева

Церера вдохнула свежий утренний воздух, призывая себя идти быстрее. Ее мать не посчитает приемлемой причиной то, что их колодец высох или что ей пришлось выстоять в длинной очереди у другого колодца в полумиле пути. В действительности, Церера не останавливалась до тех пор, пока не добралась до вершины холма, и уже там она застыла на месте, потрясенная представшим перед ней видом.

Вдали она увидела свой дом, а рядом с ним – бронзовую повозку. Перед ним стояла ее мать, которая беседовала с таким толстым человеком, что Церере показалось, что она никогда не видела никого даже даже с половиной такого веса.

На нем была бордовая льняная туника и красная шелковая шляпа, его длинная борода была лохматой и седой. Церера прищурилась, пытаясь понять. Это купец?

Ее мать нарядилась в свое лучшее платье – зеленое льняное, ниспадающее до пола. Она купила его несколько лет назад на деньги, на которые она должна была купить Церере новые туфли. Церера не понимала, что происходит.

Церера начала неуверенно спускаться с холма.

Она не сводила с них глаз и, когда увидела, что старик передал ее матери тяжелый кожаный мешочек, от которого ее изможденное лицо озарилось, это еще сильнее раззадорило ее любопытство. Неужели с их несчастьем покончено? Отец сможет вернуться домой? От этой мысли у нее немного отлегло от сердца, хотя она не позволяла себе поддаваться радости, пока не узнает подробности.

Когда Церера приблизилась к дому, мать повернулась к ней и тепло улыбнулась, от чего у Цереры мгновенно сердце ушло в пятки от тревоги.

Последний раз, когда мать так ей улыбалась – обнажая зубы, с сияющими глазами – Церера получила порку.

«Дорогая дочь», – произнесла ее мать сладким голосом, раскинув к ней руки с широкой улыбкой, от чего у Цереры кровь застыла в жилах.

«Эта девчонка?» – спросил старик с похотливой улыбкой, его теплые глаза-бусинки широко распахнулись, когда он увидел Цереру.

Теперь, находясь близко, Церера смогла рассмотреть каждую морщинку на коже этого толстого человека. Казалось, его широкий плоский нос занял все лицо и, когда он снял шляпу, его потная лысая голова сверкнула на солнце.

Мать подошла к Церере, взяла ведра и поставила их на опаленную траву. Один только этот жест подтвердил подозрения Цереры. Она запаниковала.

«Познакомьтесь с моей гордостью и радостью, моей единственной дочерью Церерой», – сказала мать, смахивая несуществующую слезу с глаз. – «Церера, это Лорд Блаку. Пожалуйста, прояви уважение к своему новому хозяину».