Ритуал мечей

Личный чародей Андроникуса, самое злое существо, которое он когда-либо встречал, Рафи советовал Андроникусу на каждом шагу этого пути, защищал его своей злобной энергией, и был более ответственный за его подъем, чем за что-либо другое. Андроникусу было ненавистно обращаться к нему сейчас, признавать то, как сильно он в нем нуждается. Но когда Андроникус сталкивался с препятствиями другого мира, миром магии, он всегда обращался к Рафи.

Когда Андроникус приблизился к шатру, возле него стояли два злых существа, высокие и худые, спрятанные в алых плащах, чьи светящиеся желтые глаза, выглядывающие из-под капюшонов, уставились на него.

Это были единственные существа во всем лагере, которые осмеливались не склонять свои головы в его присутствии.

«Я вызываю Рафи», – объявил Андроникус.

Оба существа, не поворачиваясь, потянулись одной рукой и откинули створки шатра.

Как только они это сделали, на Андроникуса хлынула ужасная вонь, отчего он отшатнулся.

Последовало долго ожидание. Все генералы остановились позади Андроникуса и наблюдали в ожидании, так же, как и все воины в лагере, которые обернулись и посмотрели на них.

В лагере повисла плотная тишина.

Наконец, из алого шатра вышло высокое, тощее существо – в два раза выше Андроникуса, тощее, как ветвь оливкового дерева, одетое в темно-алые одежды, с невидимым лицом, скрытым где-то в темноте за его капюшоном.

Рафи встал перед Андроникусом и посмотрел на него, и тот смог увидеть только его немигающие желтые глаза, оглядывающиеся назад, посаженные в слишком бледную плоть.

Повисла напряженная тишина.

Наконец, Андроникус сделал шаг вперед.

«Я хочу, чтобы Торгрин умер», – сказал он.

После долго молчания, Рафи хихикнул. Это был глубокий, тревожный звук.

«Отцы и дети», – произнес он. – «Всегда одно и то же».

Андроникус горел изнутри, теряя терпение.

«Ты можешь помочь?» – спросил он.

Рафи стоял молча, слишком долго, достаточно долго для того, чтобы Андроникус захотел убить его. Но он знал, что это было бы бесполезно.

Однажды, рассвирепев, Андроникус попытался ударить его мечом, но тот на полпути растаял в его руке. Рукоять тоже обожгла его руку. Прошло несколько месяцев, прежде чем он оправился от боли.

Поэтому Андроникус стоял там, стиснув зубы и мирясь с молчанием.

Наконец, Рафи промурлыкал под своим капюшоном.

«Энергия, окружающая этого мальчика, является очень сильной», – медленно произнес Рафи. – «Но у каждого человека есть слабое место. Его возвысила магия.