Краеугольный камень

Водителя и парня с пассажирского сидения убило сразу. Трое других, в крови своих друзей с головы до ног, вышли из машины и прижались к земле. Уолдорф решила, что они нуждаются в медицинской помощи и поспешила к ним. Остальные тоже выбрались наружу.

– Ричард, давайте под машину. И не высовывайтесь, – попросил Стив, последним выйдя из «Хамви», и журналист сделал так, как он сказал.

– Не хочу напрудить в штаны от страха, – сказал Хаммер и помочился на колесо.

Пока Уолдорф осматривала парней из взвода, Стивен заметил сержанта из командования лейтенанта Дугласа Хэммонда.

– Где брат? – спросил он и сделал пару глотков из фляжки. В роте все знали о том, что они братья.

– В самом эпицентре заварушки. Говорят, он сопровождает полковника к центру города, где наши скинули статую Саддама с постамента, – подчиненные Дугласа уважали, говорили о нем с гордостью. Будто его заслуги были их общими. А может, так оно и было, потому что они были семьей. Единственной возможной семьей в таких условиях.

Стивен улыбнулся. Если Дуг с полковником Миллиганом – значит, все в порядке, потому что за все время службы Стив так и не смог придумать ни одной подходящей причины для смерти Уильяма Миллигана. Он был одним из тех людей, которые могли сказать Богу: «Подожди, я еще не закончил». И раз Дуглас был с ним, то был в безопасности.

– Какого черта тогда мы здесь? – снова заговорил Стив.

– Так нас оставили здесь, чтобы мы вошли в город и подсчитали потери. Думают, мы хреновы самоубийцы.

– Много полегло? – по лицу сержанта Хэммонд понял, что это последний заданный им вопрос, на который тот ответит. На лице его читалось нетерпение, а голос сквозил шероховатым раздражением.

– Кроме этих двоих? – спросил он, указывая подбородком на парней в пострадавшей машине. – Никого.

И тогда до Стива дошло, что они стоят здесь для обнаружения будущих потерь. И сама мысль о грядущих смертях показалась ему невыносимой.

Каждый раз, когда гремел разорвавшийся снаряд, когда свистели пули – все они подвергались риску.

Пусть морпехи и строили из себя бесстрашных наглецов, они оставались людьми, которым присущ страх смерти, несмотря на внешнюю браваду. В гражданской жизни люди даже не задумывались, что морпехи вовсе не ломились умирать. Их жертвы становились сухими сводками в новостях, почетным караулом и ветеранским кладбищем, которому, казалось, не было конца, чьи белые кресты росли из земли до самого горизонта.