Краеугольный камень

Здесь, на войне, некоторые из них, еще совсем юные мальчишки, не успевшие стать мужчинами, сталкивались со смертью каждый день. И единогласно, не сговариваясь, пришли к выводу, что погибнуть в окружении близких людей, братьев, если не по крови, то по духу – не самая худшая смерть.

Вокруг все так же рвались мины, а над головами летали тяжелые, неуклюжие и уродливые «Чинуки»: с них велся огонь. Стреляли по домам и по редким пальмам. Парни то и дело вскакивали на ноги и в один голос кричали: «Убей их».

Стив не разделял всеобщей радости по поводу ведущегося огня, потому что они должны были оставаться на месте, пока бой не стихнет.

Машины все прибывали, и солдаты выходили из них, обмениваясь репликами и предположениями, сколько иракцев удалось убить с воздуха и сколько еще им торчать здесь, на окраине города. Стив положил карабин на капот «Хамви» и сел рядом с Ричардом, который к тому моменту уже выполз из-под машины и чувствовал себя идиотом и трусом одновременно. Он смотрел на сержанта Сукре, который снова препирался с Уолдорф. На этот раз к ним присоединился Махоун. Он улыбался, как мальчик, и в свете полуденного солнца, без каски и оружия, казался особенно красивым.

– Нет ничего страшного в том, что он тебе нравится, – сказал Стив, проследив взгляд Ричарда. – Он всем тут нравится. Он просто, как Кларк Кент[11 - Кларк Кент – альтер эго Супермена, супергероя комиксов, которые выпускаются компанией DC Comics.] в лучшей своей рисовке. Только посмотри на эту сахарную улыбку, – он рассмеялся. Стив не знал более подходящего и оригинального способа, чтобы описать человеческую красоту.

И к тому же ему было неловко это делать, поэтому он и использовал это дурацкое сравнение с Суперменом.

– Ты заставил меня прятаться под машиной, пока остальные разгуливали под пулями, – сообщил Ричард.

– И снова бы так сделал. Ты – гражданский, – Стив усмехнулся, закурил и предложил сигарету Мэддену.

– Я военный журналист.

– Это делает тебя бессмертным? – Стив убрал помятую пачку с расплющенными сигаретами обратно в карман.

 – Послушай, у тебя ведь жена и ребенок. Поезжай домой, – предложил Стив.

– Это моя работа, – рассмеялся Ричард.

Разобравшись с Уолдорф, Сукре присоединился к ним, забрал у Стива истлевшую наполовину сигарету, сел рядом и сделал пару затяжек, а затем вернул.

– Никогда еще не был так близок к смерти, – выдохнул он. – Настроение так и скакало. Наверное, так Пилар себя чувствовала во время первого триместра. Она проходу мне не давала.