Превращения Арсена Люпена

Мысль о смерти проникла в сознание Рауля так глубоко, что, когда он снова открыл глаза, у него не было уверенности, что он еще жив. Юноша заставил себя сделать парочку дыхательных упражнений, проверил голос, громко произнеся несколько слов, даже ущипнул себя. Он жил! Далекий шум улицы окончательно привел его в чувство.

«Очевидно, что я не умер, – сказал он себе. – Но какого я высокого мнения о женщине, которую люблю! Из-за жалкого снотворного средства, которым она меня угостила, имея на это полное право, я сразу назвал ее отравительницей».

…Он не мог сказать, сколько времени длилось его забытье. День? Два дня? Больше? Голова была налита свинцом, рассудок словно подернулся туманом, а ломота во всем теле не давала пошевелиться.

У стены на полу Рауль заметил корзину с едой, которую, вероятно, спустили на веревке из бойницы. Ружье исчезло. Пленника мучили голод и жажда. Он поел и выпил воды. Усталость была так велика, что его даже не тревожила мысль о том, к каким последствиям может привести эта трапеза.

Наркотик? Яд? Какая разница! Сон временный или вечный – все это стало ему безразлично. Он лег и снова заснул – на долгие часы, ночи и дни…

В конце концов, каким бы мучительным ни был этот сон, Раулю д’Андрези удалось распознать некоторые свои ощущения – так по вспышкам света на темных стенах определяют, что туннель скоро закончится. Ощущения показались ему приятными. Это были, без сомнения, сны – сны, в которых его мягко убаюкивал какой-то ровный, неумолчный гул.

Один раз ему удалось поднять веки, и он увидел прямоугольную раму картины, холст в которой двигался, разворачивая все новые и новые пейзажи: яркие и темные, залитые солнцем или тонущие в золотистых сумерках.

Теперь ему было достаточно протянуть руку, чтобы взять еду. С каждым днем он все больше ощущал ее вкус. Еду сопровождало ароматное вино. И казалось, что вместе с ним в его жилы вливается энергия. В глазах исчез туман. Рама картины превратилась в открытое окно, в котором проплывали холмы, луга и деревенские колокольни.

Ныне он находился в другой, совсем маленькой комнате, в которой – он был уверен – ему уже приходилось жить. Вот только когда? В ней остались его вещи, белье, книги.

К стене была приставлена лестница. Рауль чувствовал себя достаточно сильным, чтобы ею воспользоваться. Сказано – сделано. Он приподнял головой люк в потолке, выбрался наружу и оказался под открытым небом. Слева и справа протекала река.