Превращения Арсена Люпена

Он прошептал: «Баржа „Ветреница“… Сена… Холм Двух Влюбленных…»

Рауль сделал несколько шагов.

Жозина была здесь, сидела в плетеном кресле.

Он не заметил, как весь его гнев, все негодование смыло волной нахлынувшей страсти. Да и чувствовал ли он когда-нибудь гнев и желание взбунтоваться?!. Нет, все потонуло в нестерпимом желании сжать ее в объятиях.

Враг? Воровка? Может, преступница? Нет. Просто женщина. Прежде всего – женщина. И какая женщина!

Одетая, по обыкновению, скромно, она прикрыла голову тончайшей вуалью, делавшей матовыми ее блестящие волосы и придававшей ей несомненное сходство с «Мадонной» Бернардино Луини.

Обнаженная шея словно бы светилась, тепло и нежно. Тонкие руки лежали на коленях. Она задумчиво смотрела на холм Двух Влюбленных. И казалось, что нет больше на свете такого чистого, такого мягкого лица, осиянного непостижимой улыбкой, которая дарила ему необыкновенно глубокое и загадочное выражение.

Рауль уже почти коснулся ее, когда она его наконец заметила. Жозефина слегка покраснела и опустила глаза, скрывая за своими длинными каштановыми ресницами несмелый, блуждающий взгляд.

Ни одна девушка на свете не могла бы проявить больше стыдливости и простодушного страха при полном отсутствии жеманности и кокетства.

Его это тронуло до глубины души. Она страшилась их первой встречи. Что, если он захочет ее оскорбить? Бросится на нее с кулаками, будет говорить ужасные вещи? Или отвернется с презрением, хуже которого ничего нет? Рауль дрожал, как ребенок.

В этот миг для него ничего не имело значения, кроме того, что во все времена имеет значение для любовников: поцелуй, сплетенье рук, слияние дыханий, безумие пожирающих друг друга взглядов и губы, изнемогающие от сладострастия.

Он упал перед ней на колени.

Глава 10

Искалеченная рука

Расплата за такую любовь – молчание, и они оба на него обречены. Даже когда уста говорят, звуки речи не нарушают мрачной тишины потаенных мыслей. Каждый погружен в собственные размышления, не участвуя в жизни другого.

Надежда на откровенный разговор, которого алкал Рауль, чтобы излить душу, становилась все более призрачной.

Жозина, должно быть, тоже страдала от этого, судя по выражению крайней усталости на ее лице в некоторые минуты, и тогда казалось, что она готова к откровенности, которая сближает любовников сильнее, чем ласки. Однажды она горько разрыдалась в объятиях Рауля, и он было подумал, что эта минута настала.