Дело тётушки Кеннел

Профессор по какой-то неизвестной причине любит собирать по ночам грибы, причем, удивительно неудобосказуемым образом. Наш маленький Фрейшнер всегда видит женщин. Мисс Дэрроу теряется где-то у моря, где, говорит, гигантские дюны и страшные шторма. Халло вообще не видит снов. А вы доктор? Бывали у вас какие-нибудь странные повторения?

Она молчала. Лицо ее было вежливым, холодным, отстраненным.

Коммерсант ждал ответа, пока не обнаружил, что затянувшееся молчание вогнало его в неловкость. Он вытряхнул погасшую трубку и стал смотреть в другую сторону.

Тоже молча.

– В сущности, ерунда, – сказал он, наконец. – Не стоило нам с вами…

– Да. Наверное.

– Мы с вами какие-то антиподы.

– Что-то вроде этого, мистер Саммерс.

– Черт возьми, десять лет.

– Пятнадцать.

– Да?

– Да.

– Выходит, в этом году у нас что-то вроде юбилея, – он отсалютовал стаканом. – Пятнадцать лет, как вы меня ненавидите.

– Это вы меня ненавидите! – возмутилась доктор. – Правда… правда, если раньше вы делали это без всяких на то оснований, то теперь они появились.

Ну что же, мистер Саммерс, можете ненавидеть меня в полное удовольствие.

– О.

– Да-да.

– Разрешаете?

– Разрешаю.

– Правильно, – согласился коммерсант. – Победитель должен быть великодушным. Что, уделали меня? Рады?

– Вы сами себя уделали.

– Так. Хорошо. Вот что, – Саммерс полез в карман, – сейчас мы допьем, я выкурю сигаретку, и, с вашего разрешения, пойду спать.

Он прикурил и поднял глаза на нее.

Доктор Бэнкс решительно поднялась с кресла. Коммерсант положил ногу на ногу.

– Хотел бы я видеть лицо миссис Кистенмахер, когда вы явитесь ночью тепленькой, – лениво произнес он.

– Я не пьяна.

– На вашем месте я не был бы так уверен.

– Вы на своем месте, мистер Саммерс, – отрезала доктор.

– Ох, ну хорошо, хорошо! Куда это вы?

– Домой!

– В мокрых тряпках? Из этого вашего упрямства? Потому, что я вам противен? Из чувства приличия?

– Между прочим, чувство приличия – совсем не то чувство, которым стоит пренебрегать!

– Ну что вы, разве я возражаю, – он покачивал ногой.

 – Правда, вы им уже пренебрегли. Так что какая теперь разница?

– Мистер Саммерс, я не устаю удивляться этой вашей потребности хамить.

– Это не я хамлю. Это вы почему-то все время обижаетесь, когда вам говорят правду.

– О?

– Да, доктор, да. Вы всегда меня терпеть за это не могли. А я, между прочим, не сказал вам ничего плохого. Ну, подумайте.