Бесеняша в Академии Магии

Обычно я делаю серию, чтобы выбрать самый-самый, но сейчас в моём распоряжении только один. Впрочем, он неплох. Моя маска на переднем плане, будто её обладательница разместилась на галёрке и временно приоткрыла лицо. Вид, естественно, на круглую площадку, где завтра пройдёт состязание.

Я сопровождаю снимок небольшой заметкой и отправляю в Альбом.

Забавно всё же: простейших смс-сообщений нет, а подобие социальной сети есть: можно связаться тет-а-тет, а можно сделать запись… в Альбом, как тут принято называть публичную ленту.

Но извращаться приходится, да. Почерк у меня далёк от каллиграфического, он меня сразу выдаст, поэтому накалякать на квадратике белоснежной бумаги всё, что я намерена сказать господам аристократам, и совместить два снимка, маски и записки, увы, не получится. Зато я заранее сделала снимки образцово написанных букв – как раз из той самой каллиграфической прописи нащёлкала. И теперь побуквенно накладываю картинку за картинкой, чтобы в итоге получилось совершенство.

“Завтра в три часа дня в Белой студии Королевской Академии магии состоится состязание, на котором мы, наконец, узнаем, возможно ли изготовить артефакт в считанные минуты без подлога и махинаций. Отдавая дань таланту герцога Кайнайского, я всё же полагаю, что победа останется за студенткой Ирэн. А как считаете вы?”

Готово.

Я убираю зеркалис и достаю ежедневник – надо перенести фотосессию на следующую неделю, потому что на этой я, как оказалось, пишу серию заметок про состязание.

Заняться маникюром-педикюром?

Классификация – вперёд.

Подтянув тетрадь с лекционным конспектом поближе, я открываю учебник и погружаюсь в чтение. Я не особенно люблю сухую теорию, но, понимая её значимость, не филоню, тем более учиться мне нравится. Даже не так. Я в восторге от открывающихся передо мной перспектив.

За книжками я провожу неожиданно много времени – увлеклась.

Вечер же я, как и собиралась, посвящаю отдыху и уходу за собой.

Про предстоящее состязание я вспоминаю в кровати.

Я уже засыпаю, когда в перед глазами появляется лицо герцога. Будто вживую я слышу его низкий будоражащий голос: “А вы знаете, что камиры не только прислуживают, но и согревают постель?”. Фантазия дорисовывает герцога под одеялом со мной, согревающим…

Или это сон?

Каким бы спесивым гордецом герцог ни был, собой он хорош. Что, впрочем, не означает, что я собираюсь падать в его объятия. Одной внешности мало, чтобы меня соблазнить.