Бесеняша в Академии Магии

Он нехотя поворачивается. В глазах уже не злость, а ненависть. Но не похоже, что эмоции направлены на меня. Скорее на преподавателя и на ситуацию в целом. И герцог в моих глазах зарабатывает ещё сто очков. Хотя, если бы он узнал о моём подсчёте, уверена, он бы оскорбился.

– Студентка Ирэн, вы готовы?

– Да, студент Лайс, – я позволяю себе широкую улыбку.

Герцог морщится, но вслух говорит только по делу:

– С вашего позволения, студентка Ирэн, я буду ведущим.

– Конечно, – поддерживать течение магии и при этом пропускать её через себя в разы сложнее, и я ничего не имею против того, чтобы сложную часть герцог взял на себя.

Сейчас совершенно не тот случай, когда повышенный уровень сложности поможет продвинуться в обучении.

Вспыхивает перламутровое свечение и по широкой дуге устремляется ко мне. Я глубоко вдыхаю и… напрягаюсь.

– Студентка Ирэн, вы закрылись, – сияние протекает мимо.

– Простите, я не нарочно, студент Лайс.

– Попробуйте вести магию вместе со мной, – спокойно предлагает герцог.

Вдвоём…

Отвлекающие ассоциации я заталкиваю куда подальше, усилием воли заставляю себя сосредоточиться, и мне удаётся сделать то, что предложил Лайс. Сияние впитывается ему в бок, и я… продолжаю чувствовать, как магия протекает через его солнечное сплетение, а затем снова устремляется ко мне.

Я зажмуриваюсь. Надо забыть про герцога, это просто магия…

Обычное упражнение, я такие уже выполняла, только не в паре. И магия проходит теперь уже через моё солнечное сплетение.

– Хорошо, студентка Ирэн, – герцог ломает мою отрешённость.

Я распахиваю глаза, и мы встречаемся взглядами, и меня будто молнией пронзает. Я не только не закрываюсь на рефлексах, наоборот, внутренние барьеры опускаются, магия свободно течёт между нами. Я словно выпадаю из реальности.

В районе солнечного сплетения зарождается смерч, не имеющий к волшебству никакого отношения, а вот к желанию и возбуждению – самое прямое. Я забываю, как моргать. Герцог… божественно привлекателен, и этот взгляд глаза в глаза…

Дыхание перехватывает, во рту становится сухо.

Я забываю обо всём на свете, и лишь ощущаю биение магии, её приливы, и отливы, размеренный сладкий ритм её движения.

Про какой-то там контроль я и не вспоминаю. Сквозь сладкую пелену чистого наслаждения пробивается только одна мысль – а герцог?! Нечестно, если кувалдой эйфории приложило только меня. То, что он сохранил контроль, хорошо для аттестационной оценки, но очень больно для моего самолюбия.