Дракон под кисточкой

Лил обгоняет на шаг, заглядывая мне в лицо, а поскольку я продолжаю идти в прежнем темпе, он так и пятится спиной вперёд:

– Давай поторопимся, так мы точно попадём к великой прорицательнице!

Я едва успеваю спасти Лил от столкновения сперва с встречной полукровкой эльфийских кровей, а затем и с фонарным столбом. Не желая, чтобы Лил действительно куда-нибудь врезалась или, споткнувшись, упала, я всё-таки останавливаюсь.

– Лил, серьёно?

– Почему нет? – удивляется она, тоже останавливается.

 – Даже у его величества императора есть придворные предсказатели!

Это аргумент?

– А ещё у императора есть камергер Хрустального сада, который каждый восход посещает главную королевскую теплицу и от имени его величества приветствует растущие в ней лилии, но это не значит, что без высочайшего доброго утра цветы увянут. Всего лишь красивые традиции.

– Но…

– Лил, нет.

– А я пойду, – с обидой и одновременно вызовом возражает она.

Вот зачем мне это знать?

– Счастливого тебе пророчества, – пожимаю я плечами.

За разговором я проскочила интересовавший меня салон, поэтому я поворачиваю обратно.

– Каллиста, куда ты? – окликает Лил.

Не зря я её сторонилась – такая навязчивая!

– В магазин, – больше не сдерживаясь, я отвечаю резко и холодно.

Надеюсь, разговор окончен? Но Лил то ли толстокожая и не понимает, то ли искусно притворяется.

– Ты хочешь купить Рефлексио Регаль?! – теперь она переходит в настоящий крик.

– Лил, я тебя совсем не слышу.

Громче, пожалуйста.

– А?

Дошло?

При моём приближении стеклянные двери салона сами собой раскрываются – артефакт, прозванный магическим привратником довольно дорогое удовольствие, но “Рефлексио Регаль” может себе это позволить. Я больше не обращаю на Лил внимания. Оклики, попытки Лил вернуть меня и на что-то уговорить, чужие взгляды, шум улицы, суета и раздражение – всё это остаётся за моей спиной. На миг я замираю, ожидаю, что Лил последует за мной.

Она не осмеливается, и это радует. Стеклянные двери плавно закрываются, и я будто оказываюсь в совершенно другом мире.

Кристаллы мягко рассеивают свет, отчего кажется, что воздух в салоне наполнен сиянием. К свежести примешивается лёгкая горечь древесины. Мраморный пол зачарован и поглощает звук шагов лучше иного ковра.

В салоне нет витрин, одно единственное зеркало выставлено на постаменте как статуя божества на храмовом алтаре.