Невеста решает бунтовать

Мы скажем, что он не знал, что именно снимает газетчик, поэтому поспешил войти, чтобы предупредить меня, и… застал нас с тобой. Пока твой папа тебя хватится, я успею отвезти тебя в храм, а с твоим папой говорить буду не я. Мой друг принесёт фотографию и заверит, что всё уладил с газетчиком, объяснит причину, по которой мы поженились. Твоя семья будет вынуждена принять, понимаешь?

Мне страшно.

Очень-очень страшно.

Лучше умереть, чем позволить ему…

– И что? –  я всё ещё стараюсь говорить спокойно. –  Что помешает мне рассказать о насилии и попросить тебя убить? Ты умнее, но на дуэли ум тебя не спасёт.

К тому же, я не понимаю, как ты собираешься на мне жениться. Ты привезёшь меня в храм, да. Нужно либо моё согласие, либо папино.

– Или человека, которому князь Кокберг доверил говорить от его имени, –  педантично уточняет Рей.

– Такой есть?! –  я не могу скрыть ужаса.

– Нет, –  с сожалением вздыхает Рей.

– Вот…

Не успеваю я обрадоваться, Рей перебивает:

– Белая богиня далеко не единственная богиня.

Есть другие. Песчаный Кадор похищение строптивых красавиц не только одобряет, но и считает доблестью. Как и укрощение. Дара, ты хотела знать, как я заставлю тебя говорить семье правильные вещи? На нашей свадьбе тебе придётся выпить ритуальное Вино послушания, хорошо? Ты знаешь, как оно действует?

Он действительно умный. В книгах, которые я читала, говорилось, что Вино послушания превращает девушек в безвольных кукол. Парадоксальным образом жертвы сохраняют разум, ведут себя естественно, но при этом не способны противостоять приказам хозяина, чья кровь была добавлена в вино.

Рей подталкивает меня к кровати.

– Что?!

– Ты о том, что газетчик ещё пришёл? Не волнуйся, он будет вовремя, рано утром, в солнечных лучах кадр получится наиболее эффектно. Мой друг тоже придёт утром. Беспокоить их посреди ночи будет неудобно. К тому же, чтобы отправить приглашения, мне придётся отлучиться. Скажи, разве ты будешь сидеть смирно? Я думаю, что нет. Я не могу позволить тебе уйти.

Он дышит в затылок, прижимается ртом к коже за ухом.

– Меня сейчас стошнит.

– Постарайся сдержаться, Дара, иначе я разозлюсь ещё больше. Я и так на тебя зол, помнишь? Я прямо сейчас накажу тебя, –  он расстёгивает пуговицу за пуговицей, сверху вниз, не торопясь, поглаживая через ткань. –  Но я могу быть и немного нежным, если ты расслабишься. Ну же, подумай, какой первый раз ты хочешь?

– Какая же ты мразь.

– Ты ошибаешься.