Попаданка и дракон

В новом мире я аристократка, а не дочь опустившегося пьяницы.

Единственная настоящая потеря – свобода. Я привыкла, что никто мне не указ, а вляпалась в рабство. Рабство же! Пусть меня никто не заставит батрачить, но я поклялась выполнить всё, что прикажет светлейшая. Мало ли, что ей в голову взбредёт. Сомневаюсь, что клятва пустой звук.

Но и плакать пока не стоит. Постепенно разберусь. Уверена, способ освободиться от клятвы есть. Не может не быть.

Да в любом случае! К демонам прошлое. Оно прошло. Я выбираю смотреть в будущее.

– Свтелая?

Я обернулась к некроманту.

– Да?

– Идёмте, светлая. Мы до вечера должны вернуть вам память.

***

В спальне некромант сам помог мне избавиться от верхнего платья. Оставшись в непрозрачной сорочке с волочищемся по полу подолом, я легла на кровать.

– Светлая, постарайтесь расслабиться. Представьте, что я буду показывать вам красивые картинки. Не пытайтесь ничего запомнить, просто смотрите. Скорее всего вы увидете сменяющие друг друга цветные пятна.

У вас может начать кружиться голова. Это нормально. После процедуры вы уснёте. Готовы?

Аж два раза.

– Готова.

На самом деле страшновато. А вдруг я лишусь своих воспоминаний? Вдруг вместе с чужой памятью воскреснет и чужая личность?

Голова и правда закружилась, появилась тошнота, перед глазами запрыгали фиолетовые в малиновую крапинку кляксы. И одновременно мне чудилось, что кто-то пробирается прямиком в мой мозг. Яркая ослепляющая вспышка, и пришла темнота, а вместе с ней и головная боль.

Мне показалось, что сквозь грохот собственного пульса я слышу крик.

А потом всё закончилось, и, как и обещал некромант, я уснула сном без сновидений.

Просыпалась я нехотя, тело сопротивлялось, совершенно не желало открывать глаза, но и спать больше не могло. Зависнув на границе сна и яви, я вдруг мысленно увидела маленьку девочку, скучающую над толстым томом "Этикета". Строгая преподавательница, тщательно скрывающая в глубине глаз презрение, обещает лишить малышку сладкого, если она будет плохо стараться.

Воспоминание растаяло, будто оно было нарисовано на мокром песке, и набежавшая волна слизнула картинку. Я увидела Халиалу в день её пятнадцатилетия, сердцем почувствовала её мечту вырваться из родового поместья, и вслед за надеждой нахлынула горечь, когда Хали осознала, что для светлейшей она всего лишь ресурс, даже не человек. Самостоятельность для Хали была немыслима, и она замкнулась в себе, спряталась в своём внутреннем мире.