Злодейка в деле

– С вашего позволения, ваше величество, ваше высочество, –  герцог отрывисто кланяется и выскакивает из кабинета, не скрывая бурлящей ярости.

Я ухмыляюсь ему в спину и плотно закрываю дверь.

– Кресси? Зачем ты так? –  мягкий тон императора меня не обманывает, император крайне недоволен моим поведением, и я не могу с ним не согласиться. Слова, которые я себе позволила, недопустимы.

Зато я добилась цели –  спровоцировала герцога убраться с глаз долой. Вины я за собой не чувствую.

Молча откинув полу накидки, я отцепляю пискнувшего ящера и, не заморачиваясь, сажаю на столешницу.

Трудно сказать, кто больше удивляется знакомству, ящер или император. Я в основном слежу за реакцией его величества. Понял дорогой папочка, что перед ним оборотень или нет? Не похоже… Зато ящер монарха признал и не придумал ничего лучше, как попытаться смыться.

Побег я пресекаю жёстко –  придерживаю за основание хвоста.

Убедившись, что ящер намёк понял и удирать передумал, я занимаю кресло, в котором минуту назад сидел герцог.

Император прищуривается, я снова чувствую повеявшимот него недовольство, но как ни в чём не бывало я достаю тубус, свинчиваю крышку.

– Папа, взгляни, пожалуйста, –  я протягиваю приказ Безликоого о переводе заключённого на нижний уровень Тан-Дана . –  Ты что-нибудь знаешь об этом?

– Я тебя не узнаю, Кресси.

Угу…

– Совсем ничего?

Император вздыхает:

– Феликс Дебор на протяжение трёх лет вывозил энергетические камни, что является государственной изменой.

Он был задержан пограничниками на таможне, сразу же признал вину. Почему ты спрашиваешь, Кресси? Всё это есть в твоих бумагах. Лучше расскажи, как ты в это дело вообще влезла и откуда ты взяла эту странную ящерицу? Ты уверена, что оно не ядовито?

– Папа, тебе не кажется подозрительным, что Феликс был отправлен в Тан-Дан? Он же не наши фамильные драгоценности вывозил, а всего лишь камни. Самая обычная контрабанда.

– Я бы не назвал контрабанду обычной, но я тебя понял, Кресси.

– Сомнений не вызывает только последний эпизод, когда Феликса арестовали.  По остальным эпизодам исчерпывающих доказательств нет, обвинение строится исключительно на признании, которое Феликс дал. Весьма примечательно, что признание выглядит сухим отчётом, зазубренным наизусть, в протоколе ни одной “живой” подробности.

– Ты хочешь сказать, что Феликс прикрывает подельников?

– Нет, пап. Я хочу сказать, что один из Безликих предатель, и что у нас заговор.