Первые десять вдохов

В кабинете пахло вкусно. Адель нравилось. Ей неожиданно представилось, как она стоит у окна в длинной белой мужской рубашке на голое тело и курит, расслабленно глядя на город. Хотя она не курила. Не курила? Что это? Почему её обеспокоило курение, а не то, что ей захотелось стоять голой в кабинете психиатра. Адель провела ладонью по лбу. Какой глупый образ.

Ожидание не продлилось долго. Мистер Крестовский сдержал обещание. Ровно через пять минут где-то вдалеке громыхнула входная дверь, и на пороге появился мужчина.

– Добрый день, простите, что заставил ждать, – он в несколько шагов пересек просторное пространство комнаты и, протягивая руку, легко улыбнулся гостье, – обычно я не заставляю ждать пациентов.

Адель протянула руку в ответ. Ей понравилось рукопожатие. Ей, в сущности, всё понравилось в этой комнате, начиная от уже привлекшего к себе кресла, заканчивая только что появившимся хозяином.

– Ничего. Я ещё располагаю запасом времени, – спокойно ответила Адель. Это же так приятно быть гармонично-спокойной, словно океан, когда ты впервые знакомишься с людьми.

Ведь так долго можно скрываться под маской первого впечатления, пока наружу не выплеснешься весь внутренний ты.

Адель понимала. Кабинет психиатра. Карты на стол. Но посмотрев ему в глаза и прикоснувшись к руке, она передумала.

Крестовский распрямился из услужливой, созданной рукопожатием позы и на какое-то мгновение всмотрелся в женщину. Безмятежность и тон, которым она произнесла последнюю фразу, впечатлили его. Она скорее походила на самодостаточного, состоявшегося в жизни торговца недвижимости, чем на элегантную красавицу на тонких шпильках, нуждающуюся в его помощи.

Она принесла проблему, без сомнения. Принесла и ждала его здесь, с этой проблемой, сидя в этом кресле. Будь он невидимкой, то зайдя чуть раньше и присмотревшись к ней в одиночестве, он, возможно, сразу определил бы, что её гложет. Не каждый смог бы так о себе заявлять, но Крестовский мог. Однако сейчас ему не было видно ничего, только спокойствие, легкая усталость и миролюбие. Он не стал затягивать свой присматривающийся взгляд более чем на секунду.

– Начнем? – Задал доктор очевидный вопрос, переходя за шикарный, красного дерева, испанский стол и отодвигая такой же шикарный, красного дерева, испанский стул.

Адель улыбнулась. Ей нравилось превосходство, с которым он это делал. Это было превосходство не ради превосходства. Это была демонстрация значимости в поисках равных.

– Да, – кивнула Адель.