Новеллы горной тайги

Пересекли плато в обратном направлении и спустились до границы доброго леса. Нашли полянку, поставили шатер – большую палатку без пола. Тракторист варил макароны, а Пилот разливал коньяк. От усталости и холода по телу пробегал озноб. Нужна была рок-н-ролльная доза.

Чокнулись кружками от термосов.

– Кто хозяин на плато?

Вопрос повис.

– Тогда за хозяина!

И коньяк горячо скользнул в уставший организм.

В котелок отправилась тушенка, и убийственный аромат вытеснил всякие мысли. Пилот налил по второй.

– Для закрепления эффекта!

Пригубив коньяку, Пилот глянул на Эльфа.

Тот сидел на раскладном стульчике, держа в одной руке вилку с макаронами, а в другой – кружку с коньяком.

– Ну, говори уже. У нас еще осталось на донышке. – И протянул к Эльфу руку – чокнуться.

В ответ услышал тихий деликатный храп. Пилот и Тракторист переглянулись.

– Спит, однако…

– «Что тебе снится, крейсер ‘‘Аврора’’?» – шепотом напел Тракторист некогда известную песню.

Возникла идея проверить, может ли человек (он же Эльф) есть макароны и употреблять коньяк, не просыпаясь.

– С чего начнем?

– С коньяка, конечно.

Эльф цепко держал кружку, и Тракторист, ловко манипулируя рукой Эльфа, подвел ему емкость ко рту. Эльф сонно пошевелил губами и, прежде чем сделать глоток, негромко, но отчетливо сказал:

– Я не сплю…

– Вот и не спи, – согласился Пилот, поднося ему вилку с макаронами.

– Угу… – промычал Эльф, пережевывая продукт.

Пилот пришел к выводу, что Эльф находится в некоем третьем агрегатном состоянии, которое позволяет есть и пить, а прочие функции мозга отключает.

Когда поели сами и накормили Эльфа, сил едва хватило надуть матрасы. Навигатор сообщил: четыре часа утра. Могло быть и хуже… или позже.

Пилот погрузился в сон не так быстро, как ожидал. Пару раз приподнялся на локте, переворачиваясь с боку на бок… Потом вышел из шатра и побрел сквозь деревья наверх, на плато.

Продвигался быстро, удивляясь своему ночному зрению. Никогда он так ясно не видел в плотной темноте! Воистину запредельная усталость творит чудеса, раскрывая запредельные возможности… И совсем не холодно.

На нем только флиска, и она сухая, хотя моросит зябкий навязчивый дождь.

Вскоре Пилот уже стоял на плато: «И откуда такое проворство! На квадрике быстрее не подняться…» Оглядевшись, в несколько решительных шагов Пилот добрался до корявых березок, где они давеча отступили перед медведем.

Медведь дремал – дышал тяжело, ровно. Пахло мокрой шерстью.