Последний человек на Земле

Фотография на трюмо и отражение в зеркале подсказали разницу, несоответствие. Ты уже не был тем человеком, что улыбался рядом с ней. Человека в зеркале было не узнать. Разве этого человека она полюбила? Разве она могла так ошибаться? Может быть, ей стоило быть с другим и для нее все было бы иначе? Может быть, она еще была бы жива? Пусть не с тобой, пусть в другом измерении, в параллельном мире, с тем человеком, что проходит мимо твоих окон прямо сейчас. Но жива. Значит, ты подвел ее тогда и подводишь сейчас. Разве ты имеешь на это право?

Вдох, выдох, вдох, выдох.

Озноб пробегает по телу. Солнце жжет, но ему все равно холодно.

Неосторожный поворот головы. Солнце мгновенно вонзает острые ногти в глаза, слезы застилают обзор. Он сжимает рукой затекшую шею, чтобы сразу перехватить рвущийся на волю руль. Пользуясь моментом, слюна попадает в гортань, перекрывая дыхание, лишая кислорода, вызывая мучительные спазмы кашля. В ответ он выжимает из поршней ног дополнительное усилие там, где, кажется, сделать что-либо уже невозможно.

Он бросает вперед вязнущий на липком горячем асфальте велосипед, отхватывая еще несколько метров. Еще кусок, а потом еще. Он вдруг ясно представляет, как под ногой ломается педаль и он с грудой обломков катится вниз на несколько долгих пыльных километров.

Жми на педали.

Сильнее.

Последний, самый длинный кусок трассы. Солнце бьет прицельно и жестко.

Там, у обрыва дорога сворачивает вправо и уходит вниз, словно не решаясь двинуться выше.

Это – его цель.

Долгий, бесконечный поиск себя. Точки нового отсчета. В том, что осталось. Десять шагов до двери. Четыре этажа. Двенадцать ступенек в пролетах. Четыре такта. Вдох, выдох. Километры дорог. День первый. День второй…

Последние метры закончились внезапно. Он их даже не заметил. Цель была достигнута и сразу перестала быть целью.

Только крупный песок под ногами, и несуразное нагромождение скал до самой воды.

Велосипед застыл, упершись в него усталым корпусом. Панорама разворачивалась сразу во все стороны, а в воздухе висели птицы, настраивая крылья на попутный ветер.

За спиной потянулись одна за другой,  машины, точно разбуженные металлические жуки. Воздух наполнился пылью и выхлопами.

Мокрая майка жарко липла к спине.

Внизу солнце дробилось осколками в волнах прибоя. Море вдруг показалось таким близким, таким желанным.