Лето злых духов Убумэ

Да, именно так оно и было.

– Так ты что, все это знал заранее? До чего же ты дурной человек… А я тут стараюсь изо всех сил и рассказываю тебе эту историю, проявляя чудеса красноречия, как последний дурак!..

Я почувствовал на себе его взгляд. Это был один из его испепеляющих взглядов.

– Ты!.. Так ты хочешь сказать, что действительно так и не понял – ни когда слушал эту историю, ни когда рассказывал ее, – о ком на самом деле шла речь? – требовательно спросил мой друг. Выражение его лица становилось все более суровым.

 – Если б я был на твоем месте, то полностью перестал бы доверять своему мозгу. Он, очевидно, совершенно не считает нужным вносить вещи и обстоятельства в хранилище памяти.

Я не представлял, о чем он говорит.

– Что… что ты имеешь в виду? Почему ты так сердишься?

– Так ты совсем не помнишь Макио Куондзи, до женитьбы – Макио Фудзино по прозвищу Фудзимаки? У тебя не сохранилось о нем ни единого воспоминания?

– А?..

Где-то на границе моей памяти возник смутный расплывчатый образ, и в то же мгновение он обрел форму: очки в толстой оправе, добродушное лицо, раздражающе замкнутый… Это было лицо нашего сэмпая[47 - Сэмпай – старший товарищ; старший по курсу.

], мечтавшего поступить на медицинский факультет.

– Тот самый Фудзимаки-сан? Нет… Но я думал, что он уехал в Германию. Разве он не…

– Так ты думаешь, что он поехал в Германию и просто оставался там в течение всей войны и после войны, живя в мире и спокойствии? Были ли вообще люди нашего поколения, которых бы не призвали? Даже ты, которому полагалась отсрочка как студенту естественнонаучного факультета и будущему ученому, был послан в учебный лагерь из-за бюрократической ошибки.

– Это правда… Но ведь ты не был призван, Кёгокудо, разве нет?

– Мы говорим не обо мне.

Кёгокудо покривил рот и наклонил свою чашку, чтобы допить последние остававшиеся там капли ячменного чая.

– Это правда, что Фудзимаки-си[48 - «– си» – один из наиболее уважительных и официальных суффиксов в японском языке, буквально «господин».

] отправился в Германию. Хотя неясно, какие у него там были связи и, если уж на то пошло, почему он хотел поехать именно в Германию. Но если я правильно помню, он вернулся год спустя после начала войны. То есть, можно сказать, тотчас после начала войны, поскольку события в любом случае начали разворачиваться лишь ближе к концу предыдущего года.