Горный Ирис

Вглядитесь в её подругу: эти голубые глаза, широкие скулы, худоба… Неужели она вам никого не напоминает?

– Ле’Ра?йна! – пробормотал Граф Армэль дрогнувшим голосом.

Узнал. Ле’Райна – единственная, подходящая для этого задания. Ле’Райна – демон из прошлого, ныне развоплощённая, заточённая и лишённая памяти. Памяти, но не личности.

– Она… Она подойдёт идеально. Как же давно это было! – Армэль настолько погрузился в воспоминания, что не заметил, как начал думать вслух. – Теперь она меня и не вспомнит.

Может, это и к лучшему.

Он провёл рукой по стене, и та явила колдовской тайник. В нише стояла пыльная зелёная бутыль с сургучной печатью. Граф Армэль погладил стекло с нежностью, поразившей наблюдавшего за ним подчинённого. Вдруг он отдернул лапу, будто обжёгся.

– Нет, не могу! Сам твори. Ты уже давно всё умеешь не хуже меня. И помни, Механик, времени у нас мало!

– Насколько мало? Когда вам нужен новый сотрудник?

«Вот. Сейчас он это скажет. Даже полным именем назвал. Три.

Два», – начал считать про себя Мех.

– Он нам нужен еще вчера.

– Как скажете, сир.

Толстый и тонкий

Москва, р-н Ивановское.

Над телом, несколько поодаль от остальных, стояли двое оперуполноченных в гражданском. Лейтенант Нестор Воронов был высок и худ. Со своим выдающимся носом и длинными иссиня-чёрными волосами он и впрямь смахивал на ворона. Его правый глаз дёргался от нервного тика, а подбородок и щёки были старательно выскоблены бритвой. Воронов был одет во всё чёрное: узкие джинсы, винтажный кожаный «бомбер» и кеды, порядком отсыревшие от весенней слякоти.

Он достал служебный фотоаппарат и снимал искалеченный труп в разных ракурсах, привычно ёжась от холода.

Его непосредственный начальник, капитан Илья Ильич Мещанинов, был одет основательней: шерстяное пальто, презентабельный синий костюм и тёплые ботинки. Весь пышущий здоровьем, розовощёкий и жизнерадостный, Мещанинов старательно протирал очки специальной тряпочкой из микрофибры.

Одновременно с этим он подслеповато щурился на солнце, гадая, скоро ли стает снег и настанут погожие деньки. Илья Ильич изо всех сил пытался отгородиться от свалившейся на его голову чертовщины и просто радоваться весне.

– Стало быть, жертва, – наконец нарушил он повисшее молчание, – под номером?..

– Семь, – сипло ответил подчинённый, сверившись с громадным блокнотом. – Так же, как и в прошлых случаях, обе кисти отрублены. Причём, крайне неаккуратно.